Книга Командировка в Амазонию, страница 85 – Вера Окишева

— Дурак, больно же! — крикнула я Митьке и уткнулась в грудь Тараса, ища защиты и утешения.

— Прости, — услышала я полный раскаяния голос, — я не могу сдерживаться. Я с ума схожу от любви к тебе, Аглаида… Федоровна, — добавил после секундной заминки Митя.

— Я же говорил, что она от твоих поцелуев плачет, — вставил свои пять копеек Тарас.

— Она привыкнет, — ответил ему брат.

Вот наглости-то у него! Привыкнет! Возмущению моему не было предела. Резко отстранившись от Тараса, я обернулась к Митьке и гневно высказалась:

— А вот и нет! К такому привыкнуть невозможно! И вообще, будешь себя так вести — не быть тебе моим мужем. Я понятно выразилась?

— Аглаида, ты же сама его довела, — вступился за брата Тарас.

— И чего? Он мужик или нет? Должен был выдержать! Я, может быть, проверяю его на готовность выносить меня до конца его жизни! — во мне явно говорил алкоголь, но остановиться я уже не могла. — А вдруг я забеременею, он, что, так же меня таскать за волосы будет?

Ярилась я долго, придумывая самые немыслимые и нелепые ситуации. И ладно бы, парни меня остановили, нет — они внимательно слушали, явно проникаясь до глубины души моим идиотизмом.

Митя краснел и скромно опускал глаза, а у меня руки чесались подергать его за волосы, как он меня, чтобы понял, каково было мне.

Вдруг Тарас протянул мне бокал, наполненный очередной порцией напитка. В горле пересохло от длительной нотации, и я сделала глоток, тут же закашлявшись.

— Он не разбавлен! — возмутилась я.

— Разбавленный как-то странно на тебя действует. Посмотрим, как ты себя поведешь после чистого рома, — спокойно прокомментировал свои действия Тарас.

— Тоже мне, нашелся исследователь… — договорить я не смогла, голова сильно закружилась.

Закрыв глаза, опустила голову на подушку, которая всё так же лежала на коленях у Тараса. Всё перед глазами кружилось без остановки, и тело стало ватным.

— Тарас, я же просила. О, как плохо-то! — заныла я, понимая, что самое худшее ждёт меня впереди.

Матрац прогнулся под тяжестью тела Мити, который подполз ко мне и в утешении стал гладить по волосам.

— Может, воды, Аглаида Федоровна.

Столько сочувствия и сопереживания было в его голосе, что даже промелькнула мысль: «Это как же я сейчас выгляжу?». Наверное, жалкое зрелище.

— Принеси ей лучше минеральной воды, — сказал ему Тарас.

Матрац ощутимо зашевелился, Митя слез с кровати. Потом услышала, как хлопнула дверь. А потом тишина и мерное покачивание. Попробовала открыть глаза — мир продолжал вращение, вызывая дурноту.

— Аглаида, а можно… — заговорил Тарас, заканчивая минуту молчания.

— Федоровна, — недовольно поправила я его.

Прощать его за такую подставу я не собиралась, пусть его совесть помучает.

— Аглаида Федоровна, признайся, откуда у тебя такое предвзятое отношение к рыжим людям. Я только сейчас вспомнил, что и нам ты не сразу стала доверять, пожалела и только. Откуда у тебя этот страх перед нами — рыжими.

— Я не вас боюсь, а того, что вы можете сделать. Вы же красивые. Любая бы в вас влюбилась, если бы вы захотели, разве не так? — язык с трудом слушался, но мне почему-то стало важно донести до Тараса то, насколько он опасен и коварен.

— Не так. Рыжих никто не воспринимает всерьез и приходиться доказывать, на что мы способны, — с необъяснимой тоской ответил мне рыжик.