Книга Воительница, страница 89 – Елена Тимофеева

Пустые глазницы разгневанной богини метнули молнии, угрожающе зашевелились чёрные змеи на голове, распрямились, с шипением вытягивая головы.

— Прочь, Аллард! Ты не бессмертен ещё, дабы мешаться в волю богов! – костлявый палец упёрся в грудь магистра.

— Геката! – Арий Конрад пал на колени у чёрного шлейфа богини. – Именем Аримана заклинаю тебя: дай ей шанс! За силы Тьмы билась она, и дать погибнуть ей несправедливо! Она продолжить путь должна и в галереи Ормузда войти.

— Её час пробил, – неумолимо отвечала богиня смерти.

— Геката! Возьми моё сердце, возьми мою душу! – Арий Конрад приподнял край её чёрной одежды, коснулся губами и приложил ко лбу.

Коленопреклонённый облик гордого Жреца Аримана стронул каменную глыбу сердца богини.

— Да будет так, – величественно произнесла она, – за три века, что верой и правдой служил ты, Аллард, Князю Тьмы, я дам ей шанс. Сумей вдохнуть в неё жизнь, поделись с ней силой своей, и она будет с тобой. Но от смерти не уйти, помни! Сама жизнь крылья сложит однажды!

И исчезла неумолимая Геката, в мрачный Аид вернулась. Не теряя впустую времени, Арий Конрад подошёл к распростёртой на травяной постели Демире. Сквозная рана от луча гелиона так и не затянулась за почти четыре дня. Ни целебные настои, ни тугие перевязки не могли остановить кровотечение. Оно было слабым, но непрерывным, капля по капле вытекала из тела Демиры жизнь, и не возродить было в ней угасший огонь.

«Поделись с ней силою своей, и она будет с тобой». Арий Конрад опустился на колени перед смертным одром воительницы. Поделиться с ней силой своей – отдать часть себя значило. И немалую часть. И может не хватить части той в финальной битве с Ангелами Света. Но финальной битве ещё быть, а Демира умирала сейчас.

Магистр откинул кошму, закрывающую её обнажённое тело. Бледное, обескровленное, оно казалось уже телом мертвеца. Чёрная с синим татуировка, кельтскими узорами покрывающая её грудь, смотрелась особенно тёмной и резкой. Он держал однажды её жизнь в своих руках, отнимал от смерти. Не тогда ли, когда впервые пальцы коснулись шёлковой кожи, меняя повязки на ранах, родилось в нём то самое, огромное, всеохватывающее, поднявшееся лавиной и накрывшее с головой? Нет, оно случилось раньше. Тогда, когда тёплые нежные руки бережно приподнимали волчью голову, удобно укладывая на мягкий войлок.

Арий Конрад замер, затаил дыхание, вслушиваясь в себя, раскрывая двери в иные измерения, собирая замершие на дне души бури, потаённые силы. Видно было сквозь одежды, как жёлто-зелёными дымками змеились, метались они внутри него, как сплелись в единый светящийся шар, как бился он, набирая мощь, как выгнулась вперёд его грудь. И поток огня стремительно вырвался из его тела и вошёл в Демиру, подбросив её на постели. Сначала шар светился внутри неё, потом стал гаснуть, медленно таять. Магистр не видел завершения метаморфозы. Силы оставили его, и он упал навзничь на неподвижное тело воительницы.

Арефу привела в чувство сильная жажда. Юноша открыл глаза, скользнул вокруг туманным взглядом. Он лежал в шатре на травяной постели, подле стояли наспех вырезанные деревянные кружки с каким-то питьём. Саднило под стянутой повязками ключицей, но, морщась от боли, Арефа нашёл в себе силы дотянуться до посудины и осушил её до дна. Он знал, какие силы придают эти травы, сваренные рукою магистра.