Книга Храмовница, страница 6 – Елена Тимофеева

Вторая сестра, Рика, встретила свою восемнадцатую зиму и покуда ходила в девках. Не потому, что боги красотой обделили, нет. Все внучки Борео выросли ладные телом, хороши были и на лицо.

Чёрный огонь очей в густых ресницах, сладкий изгиб скул лишал деревенских парней покоя, снился ночами, ягодная спелость девичьих губ кружила им головы. Краше внучек родоначальника никого не было в племени, и Рику ещё шестнадцати годов просватал добрый молодец из хорошей семьи, работящий, старатель и зверобой. Как снега сойдут, сговорились свадьбу играть, но запала в душу парню задумка — подарить молодой жене медвежью шубу. Пошёл на медведя, добыл, а только не разглядел, что медведица неподалеку в берлоге таилась, недавно родившая, а потому чуткая к каждому тревожному звуку. Услыхала предсмертный рёв своего хозяина, бросилась со спины, и ударом когтистой лапы сбила охотника с ног.

То, что от него осталось, нашли лишь на третий день. Рику пустили к погребальному костру только тогда, когда огонь поднялся высоко и закрыл оранжевыми лепестками страшные обглоданные останки. Год девушка прожила, не выходя из дому, для чужих людей храня молчание, отвечая только своим. А с приходом новой весны ожила, оттаяла и с молодым, здоровым любопытством посматривала на деревенских парней, не опуская глаз, когда пересекалась с ними взглядами.

Меньшой, Зофье, едва минуло шестнадцать. Она на молодцев не глядела, от улыбок их отворачивалась, на сладкие речи в ответ брови хмурила. Те и отстали. Пусть меньшая девка ещё годок дедову старость скрашивает, а там природа своё возьмёт, откликнется её душа, отзовётся милому другу сердце.

Только в помыслах Зофьи было другое. Девушка думала остаться в отчем доме до той поры, когда Кронос Всевышний призовёт старика к своему престолу. А после хотела уйти на Лютую реку, поправ дедов запрет, обосноваться там, познать тайны тёмных вод и попробовать сговориться с духом речным, испросить у него ответа, пошто забрал отца с матерью? Почему так недобр к человекам? Допроситься перемирия с хозяином водяным мечтала Зофья, наладить рыбную ловлю и сплав добротных крепких сосен. Манили её загадки неизведанной земли, первой поселенкой желала быть там и увести с собою Демиру, чтобы сила Солнца охраняла их от всех бед, и крепко утвердились бы они на дальних берегах, свободные ото всех мирских оков.

А пока что Солнцеворот гулял. После богатой трапезы, как засмеркалось, у реки начались игрища.

Развели костры. Парни и девки, взявшись за руки, разбегались и, хохоча, прыгали через огонь. Поджигали обмазанные смолой колёса и скатывали их с холма в реку, славя союз неба и земли, огня и воды. Девушки снимали с головы венки, крепили к ним маленькие восковые свечки и пускали по течению. Медленно плыли крошечные огоньки, и там, где змеиным хвостом русло уходило вправо, парни ловили венки, от воды отрясали и искали хозяйку. А найдя, возвращали послание с крепким объятием да горячим поцелуем.

Когда совсем темнело, молодые шли к излучине на купание, а к осени, после сбора яблок, деревня играла свадьбы, и никого не смущали отяжелевшие невесты. Так самой матерью-природой положено, и дурного в её зове нет. Всё на прибыль задумано, на полноту, на созидание и накопление.

Демира и Зофья в игрищах не участвовали. Старшей по жреческому сану не полагалось, меньшую забавы не увлекали. Молча сидели они рядом с дедушкой, смотрели на плывущие по реке венки с горящими свечками. Тихая благодарность полнила их — за мирную жизнь, жаркое лето, дружные всходы, сулящие богатый урожай.