Книга Королева, страница 41 – Елена Тимофеева

Рона поглядывала за толпой, вычисляя горожан побогаче, потом, видя, что Гаркану шатает от волнения и слабости, усадила её на камни мостовой, очистила от скорлупы варёное яичко, дала лепёшку и силком заставила поесть.

Долго ждать пришлось. Переходили с места на место, слушали, как ржёт и зубоскалит толпа, сами в разговоры не вступали, чтобы лишнего внимания к себе не привлекать, чтобы никто их не запомнил.

И вот в дальних рядах гомон стал стихать, солдаты скрестили пики, отсекая толпу от дороги. Троекратный рёв труб и мерная дробь барабанов  послышались вдалеке, толпа колыхнулась, качнулась вперёд, и процессия появилась в конце улицы.

Солдаты в сверкающих на солнце доспехах и красных плащах, расшитых золотыми знаками Кроноса, шагали впереди и несли знамёна Справедливости, за ними шествовал Суд Инквизиции, все в парадном облачении – Инквизиторы и их помощники, писари и секретари. Следом ехала золотая колесница, запряжённая парой чёрных коней в золочёной сбруе, а на ней, гордо выпрямившись, стоял он, новый Великий Инквизитор Кронии, Торвальд Лоренцо.

Вскинув упрямый подбородок, смотрел вперёд, не мигая, ледышками синих глаз заживо замораживал. И толпа смолкла, застыла под этим взглядом, со страхом и трепетом глядя на Справедливейшего, на вершителя правосудия, распорядителя жизней, наместника Кроноса, творящего Закон и Порядок. Алая мантия, расшитая золотыми серпами и крестами, шлейфом струилась вниз, золотой обруч опоясывал его лоб, ветер трепал тёмные волосы, и правая рука Великого Инквизитора вперёд была простёрта и сжата в кулак, и перстень с Печатью Правосудия зловещим свинцом блистал на ней. И толпа невольно склонилась долу под тяжким символом Закона.

Гаркана, увидев Инквизитора, казалось, забыла, как дышать, жадно впилась в него глазами, вбирая в себя его грозный облик. Лоб Великого был спокоен, взгляд тяжёл, угрюм, но боли в нём не было, и лекарка облегчённо, шумно выдохнула.

Палачи следовали за колесницей Инквизитора, и конный отряд солдат со знамёнами замыкал шествие. Трубили трубы, били барабаны, и тёмные тучи низко висели над процессией, и солнечный луч, пробившись сквозь них, падал на колесницу Великого Инквизитора, окрашивая её алыми отблесками, добавляя зловещей торжественности его облику.

Рона, воспользовавшись тем, что внимание толпы полностью отдано зрелищу шествия, ловко срезала кинжалом с полдесятка кошельков с поясов ротозеев и спрятала их в недрах своей юбки. Обернулась, ища взглядом Гаркану, пора было уходить, ан, глядь – девушки и след простыл.

А Гаркана пошла за процессией, смешавшись с зеваками, и дошла так до храма Кроноса. Теперь оставалось только ждать окончания церемонии и наступления вечера. У храма слуги щедро раздавали городским бездельникам хлеб, мёд и вино, и довольный люд напивался допьяна тут же, восхваляя щедрость Великого Инквизитора, и вознося благодарения Всевышнему Кроносу. Гаркана тоже взяла краюшку хлеба и кусок мёду, но вино пить не решилась, боясь свалиться в сон и не выполнить того, зачем пришла сюда. Она долго ждала, переходила с места на место, посмотрела, как пьяницы играют в кости, её пару раз подзывали окриком: «Эй, парень!», предлагали выпить во славу Справедливой Инквизиции, и Гаркана делала вид, что пьёт со всеми вместе, тайком выливая вино на землю.