Книга Королева, страница 40 – Елена Тимофеева

— Хочешь Инквизитора своего увидеть, дева? – спросила как-то за ужином.

Девушка встрепенулась, едва не облив себя узваром из кружки.

— Как? – только и выдохнула.

— О! – атаманша обернулась к вмиг замолчавшим разбойникам. – Видали, что с девкой делается? Сами никогда так не попадайтесь, а то пропадёте, фу! – она плюнула в пустую тарелку баранью кость. – И ломаного гроша за вас не дадут, ни за что пропадёте!

— Как я могу увидеть его, Рона? – Гаркана схватила командиршу за локоть.

— В Сварога день в Кронии пройдёт пышное шествие Инквизиции, – важно произнесла Рона, – по главной улице города пройдут солдаты, судейские,  и Торвальд Лоренцо твой… – атаманша замолчала, наслаждаясь впечатлением, и закончила, – Великим Инквизитором назначен будет!

— Ох… – Гаркана побледнела, – сломает его бремя такой власти!

— Всюду будут гуляния, ну, и мы поедем. Переоденемся, да под шумок пошебуршим там по толстым кошелёчкам! – радостно закончила Рона под дружный хохот разбойников.

Настал Сварога день, первый день последнего месяца осени. Уж и листва вся облетела с деревьев, уж и землю утрами иней прихватывал, и почти подготовилась к зиме Гаркана, насушила трав, наварила мазей, осталось только собрать ей белые камешки со дна реки, плоские, гладкие, скругленные водой, хранящие в себе речную силу. Сделать это следовало до того, как лёд закуёт реку серым панцирем. Ещё было время.

До Кронии два дня пути было. Порешали и согласились, что доедут до города, разбредутся по постоялым дворам по трое, а после шествия встретятся за городскими стенами.

Рона нарядила Гаркану мальчиком, рыжие волосы спрятала под потрёпанным бархатным беретом, наклеила реденькие усишки из беличьего хвоста, дала штаны, рубаху и мешковатый, скрывающий фигуру старый камзол с отпоротым галуном. Гаркана подпоясалась верёвкой и превратилась в молодого подмастерье, живущего у хозяина на подхвате за кусок хлеба.

Разбойники весь вечер накануне дороги стригли бороды, мылись, наряжались, кто во что горазд:, в ремесленников, крестьян, так, чтобы легко можно было смешаться с толпой. Рона, хихикая, напялила на себя льняную вышитую рубаху, цветастую юбку и белый передник и повязала на голову белый чепец.

— Глянь-ка, дева! – обратилась к Гаркане и взяла в руку корзину. – Богатая крестьянка! Веришь?

— Верю! – лекарка так и ахнула, как преобразилась грозная атаманша в домашнюю тётушку.

— Чем торгуешь, Рона? – разбойник Посран заглянул к ней в корзинку. – Что там у тебя? Почём яички?

— Своих нешто мало? – цапнула его за штаны командирша. Разбойники радостно заржали. Гаркана устыдившись, отвернулась, она никак не могла привыкнуть к их грубым шуткам.

Два дня дороги она почти не запомнила, вся в мыслях о предстоящей встрече. Так глубоко уходила в свои грёзы, что порою не слышала, что её окликают, говорят с ней. «Не в себе дева, качала головою Рона, – кабы худа не было…»

И вот выходят уже с постоялого двора на окраине Кронии, где они – хозяйка и работник ночевали, спешат к площади Правосудия. До рассвета вышли, чтобы поспеть, занять лучшие места. Гаркана была так взволнована, что ничего не могла съесть, тщетно Рона уговаривала её.

Процессия должна была проследовать из ворот тюремной крепости до храма Кроноса. Рона с Гарканой встали где-то на середине пути, выбрали место с хорошим обзором, куда уже стекались зеваки. Потом пришли солдаты, стали по обе стороны улицы, зорко следя за порядком.