Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 61 – Николетта Фэй

— Достаточно? — выговаривает он, не открывая глаз.

Я не отвечаю наугад. Нажимаю переговорный рычаг и зову Брину. Труба несколько секунд передаёт только шум, потом сквозь голоса женщин прорывается её тяжёлое дыхание.

— Линии остановились, — говорит повитуха, явно переходя из комнаты в комнату. — У Тио больше не растут. У новорождённого Рины тоже. Схватки у двух женщин стали реже... Мирель, что вы сделали?

Рядом с ней Нелла освобождает лестницу, кто-то просит тёплых камней, младенец плачет громко и ровно. В голосах наверху нет прежней паники.

— Пока ничего не выключайте и продолжайте наблюдать, — прошу я. — Если серые линии двинутся снова, зовите немедленно.

Аларик слышит ответ. Плечи у него опускаются, и вместе с этим поток становится слабее. Система пытается удержать остаток огня серебряными нитями, но золотой рисунок уже проходит через все три канала. На пульте вспыхивает новая строка: «Источник принят добровольно. Поиск первичного огня прекращён».

— Можно отпускать, — говорю я и поворачиваю рычаг в исходное положение. — Медленно, Аларик. Сначала правую руку.

Он убирает ладонь. На месте золотого ядра под тканью ничего не загорается. Вторую руку Аларик снимает сам, однако пальцы не удерживаются на краю пульта. Он делает шаг назад и садится прямо на каменный пол, словно ноги внезапно перестали помнить его вес.

Я опускаюсь рядом. Пульс быстрый, но ровный; дыхание поверхностное, кожа холоднее, чем должна быть у дракона после такой отдачи. Только дракона в нём больше нет. Я кладу ладонь на грудь и не чувствую ни жара, ни привычного ответа магии.

— Посмотри на меня. Тошнит? Темнеет в глазах?

Аларик моргает, фокусируясь на моём лице, затем глубже втягивает воздух и прислушивается к себе. Он всё ещё ждёт, что исчезнувшее ощущение вернётся.

— Я не чувствую его, — произносит он наконец. Голос звучит хрипло, без торжественности. — Раньше огонь был... всегда. Даже когда я спал.

Он поднимает ладонь, привычно зовёт пламя. Между пальцами не появляется ничего. На пульте рядом с его рукой горит строка: «Ядро передано полностью. Восстановление невозможно».

— Значит, больше ни обращения, ни полёта? — спрашивает Аларик, дочитав.

— Нет. Прежнюю силу не вернуть.

Он опускает пустую ладонь на колено и лишь тогда спрашивает, стабилизируются ли женщины. Я вызываю Рину. Та говорит быстро, не выпуская кого-то из рук: у одной роженицы отступила боль, у другой снова шевелится ребёнок, а прожилки у Эйры побледнели по краям.

Аларик слушает, прикрыв глаза. Когда я отпускаю связь, он пытается подняться. Колени подводят, и ему приходится опереться на мой локоть.

— Сиди, — говорю я. — Ты только что потерял ядро. Твоё тело не обязано делать вид, что ничего не произошло.

Аларик упирается пальцами в пол, проверяя, удержат ли его руки. Только после этого упрямо напоминает об архивах и детях. Я не отпускаю его предплечье.

— Детей уже выводят Рейн и Эда. Архивы подождут две минуты, пока ты научишься стоять без драконьей силы.

Он хочет возразить, но замечает мою руку на своём предплечье и проглатывает приказ. Остаётся на полу и переносит вес так, как я показываю.

За центральным столом Кассандра дёргает управляющий браслет, пытаясь вернуть контроль. Система больше не слушается её: на каждой команде вспыхивает новая строка о добровольном источнике. Торвен читает их через плечо Рейна и бледнеет.