Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 59 – Николетта Фэй

Аларик смотрит на свет, охвативший его грудь, затем на журнал в моих руках.

— Что значит «перестроить» для донора?

Мне хочется сказать, что Севран найдёт другой способ, что достаточно закрыть оставшиеся заслонки, что у нас есть хотя бы несколько часов. В трубе Брина просит тишины, слушает одного из младенцев и сообщает: дыхание снова редеет.

— Ядро разрушится, — говорю я. — Ты останешься человеком. Без обращения и без драконьего огня. Если система возьмёт силу неправильно, можешь не пережить отдачу.

Он не отвечает сразу. Проверяет, где стоит Рейн с ребёнком, и просит капитана отойти дальше от серебряных линий. Даже сейчас сначала освобождает пространство вокруг мальчика, а потом возвращается ко мне.

— Если я соглашусь, отбор у женщин остановится?

Я читаю примечание Дравена до конца. Добровольный взрослый поток должен вытеснить первичный огонь из каналов и закрыть поиск детей. Уже забранное не вернётся сразу, но дальнейшая потеря прекратится. Щит получит новый тип питания.

— Да. Контур перестанет тянуться к детям. У тех, кто ещё держится, появится время.

Аларик кивает, но замечает, что я уже листаю следующие страницы. Следующий вопрос он задаёт тише.

— Ты ищешь другой способ.

— Потому что этот написан человеком, который не успел проверить его до конца.

Я нахожу схему трёх доноров, пытаюсь соединить линии от Рейна, Севрана и других драконов наверху. Но первый вход всё равно проходит через ядро главной линии. Несколько взрослых смогут делить нагрузку потом — когда матрица изменится. Сейчас система уже выбрала Аларика и не примет другого, пока связь не разорвана или не завершена.

Кассандра подходит настолько близко, насколько позволяет Рейн. Она больше не скрывает тревогу.

— Если он отдаст ядро, щит перестанет принадлежать роду. Любой взрослый дракон сможет питать его добровольно. Ты разрушишь власть, которую твои предки держали столетиями.

Аларик переводит на неё взгляд. Золотой свет дёргается вместе с его дыханием, но он не отвечает Кассандре. Смотрит на меня.

— Сколько у нас времени?

Из трубы Брина отвечает прежде, чем я успеваю: у трёх младенцев дыхание слабеет одновременно, одна женщина перестала чувствовать движение ребёнка. Повитуха не знает о нашей схеме, но её голос становится самым точным отсчётом.

— Несколько минут, — говорю я. — Может быть, меньше.

Аларик опускает глаза на серебряную пластину. Раньше он уже решил бы всё сам и назвал молчание необходимостью. Сейчас ждёт, пока я перестану перелистывать страницы.

— Скажи мне точно, что делать. Говори со мной как с человеком, который может согласиться или отказаться.

Я вспоминаю, как он объявлял мне ссылку у постели, уже решив всё заранее. Сейчас Аларик ждёт ответа и не торопит. Я подхожу ближе и проверяю руну у его запястья. Связь пока пробует огонь, но не забирает его полностью. Для добровольной передачи нужно положить вторую ладонь на сердце системы и назвать адресата силы — сам щит. Следом донор устанавливает условие: принимать огонь взрослых только с их согласия.

— Подожди, — прошу я и снова возвращаюсь к журналу. — Есть возможность разорвать пластину вместе с рукой механизма. Тогда связь отпустит.

Торвен оживляется у стены и быстро предупреждает: удар пойдёт в центральное сердце, М-3 расколется, а щит погаснет сразу. Он пытается спасти систему, но по схеме вижу, что в этот раз не врёт.