Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 5 – Николетта Фэй

— Госпожа Вальден. Торвен, управляющий Серым Пределом. Мы не ожидали вас так скоро.

Имя приносит воспоминание о годовых отчётах, где любую проблему объясняли суровой зимой. Торвен замечает перевязь охранника и отсутствие экипажа, но не задаёт ни одного вопроса.

— Верхнее поместье готово? — спрашиваю я.

Управляющий разводит руками. После дождей якобы пострадала крыша, печи разобраны, поэтому для меня приготовили административный дом возле рабочего квартала. Альма больше не ждёт разрешения вступить в разговор и напоминает о деньгах и людях, которых отправил генерал.

— В управление ничего не поступало, — отвечает Торвен без малейшей паузы. — Вероятно, распоряжение задержалось.

Приказ с печатью Аларика лежит у меня под одеждой. Деньги исчезли, маршрут знали нападавшие, а Торвен ведёт себя так, будто моё появление нарушило лишь его планы на ужин.

— Утром покажете счета, столичную переписку и список тех, кто знал о моём приезде.

Он предлагает отложить дела до моего выздоровления. За спиной шелестит одежда слуг, и я намеренно отвечаю достаточно громко:

— Мой склеп ждать не стал. Счета тоже не будут.

Торвен отходит, не желая спорить при свидетелях. Возле кладбищенской дороги в это время проходит тихая процессия. Мужчина несёт маленький белый венок, а женщина рядом держит сложенное детское одеяло и всё поправляет его угол.

— Здесь часто хоронят младенцев?

Управляющий смещается, загораживая мне дорогу.

— Север тяжёл для слабых детей. Люди привыкли.

Женщина слышит его и замирает. Я смотрю на пустые улицы и понимаю: отсутствие люлек мне не показалось.

Со стороны рабочего квартала раздаётся испуганный мужской голос. Люди расступаются, пропуская двух шахтёров со снятой с петель дверью. На ней лежит беременная женщина, бледная, обеими руками придерживающая живот.

— Утром шевелился, — повторяет она мужчине возле головы. — Гарт, скажи им, я чувствовала.

На юбке темнеет пятно. Кровотечение серьёзное, но женщина в сознании и слышит меня. Я отпускаю Альму, делаю несколько шагов и, когда ноги слабеют, использую край двери как опору, чтобы опуститься рядом.

— Посмотрите на меня. Как вас зовут? — спрашиваю я.

Женщина цепляется за мой рукав.

— Рина. Госпожа, ребёнок ещё…

Я накрываю её пальцы своими.

— Я услышала. Какой срок? Боль началась до крови или после?

Её муж говорит, что Рина на седьмом месяце.

Пока мужчина отвечает, я кладу ладонь Рине на живот. Под напряжённой кожей что-то слабо толкается и сразу затихает.

— Он жив, — говорю я. — Куда её можно занести?

Гарт озирается, будто тёплая комната может появиться от одного вопроса.

— Брина! Позовите Брину!

Из толпы проталкивается пожилая женщина в выцветшем платке. Она не тратит времени на приветствия: опускается возле Рины, расстёгивает ворот платья и подкладывает ей под голову свёрнутое пальто.

Рина находит её руку и вцепляется в пальцы.

— Брина, пожалуйста.

Женщина закрывает глаза на короткий миг.

— Несите её в дом, — говорю я. — Нужны горячая вода, чистая ткань и хороший свет.

Брина поднимает на меня взгляд.

— Не обещайте ей того, чего здесь не бывает, госпожа. Я обещала. Много раз.

Я не сразу отвечаю. За спиной Торвен что-то недовольно говорит слуге, люди у ворот ждут, а Рина всё сильнее сжимает руку повитухи.

— Я ничего не обещаю. Я собираюсь работать. Поможете мне или будете спорить здесь?