Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 8 – Николетта Фэй

Книги приносят из соседней комнаты. Записи аккуратные: мать, отец, срок, исход. Я нахожу сегодняшнее число и имя Рины.

В графе о ребёнке уже стоит: «Мертворождённый».

— Когда это написали?

Молодой писарь бледнеет. Торвен отвечает вместо него:

— Предварительная отметка. Брина сообщила, что ребёнок не выживет.

Повитуха отталкивается от стены.

— Я ничего не сообщала. Меня даже не спрашивали.

Чернила высохли. Запись сделали до рождения Тио. Ниже другим почерком добавлено: «Тело изъять для очищения».

Я прошу Альму принести мальчика. Через несколько минут она возвращается с Тио под тёплым плащом. Я принимаю его на руки и разворачиваю край пелёнки, чтобы Торвен видел живого ребёнка напротив собственной книги.

— Что именно вы собирались очищать?

Управляющий смотрит на страницу.

— Старая формулировка. Обязательный осмотр при шахтной горячке. Писарь ошибся, вот и всё.

Писарь открывает рот, но Торвен поворачивается к нему слишком быстро. Я перелистываю книгу. Та же отметка стоит рядом с десятками младенцев; после неё указан номер груза и подпись о передаче закрытого ящика на склад.

В журнале поставок номера продолжаются. Между рудой и лекарскими травами записаны три небольших груза из столицы. Получатель — управление Серого Предела. Отправитель — магистр Эверт.

Первая дата приходится на утро после моей первой потери. Вторая — на день, когда Аларик не приехал после моего письма. Третья запись сделана четыре дня назад, пока я ещё лежала в спальне.

Напротив строк стоят обозначения: М-1, М-2, М-3.

А в графе «содержимое» повторяется одно слово.

«Материал».

Глава 4. Родильный дом

Тио начинает возиться у меня на руках, и Торвену приходится слушать его дыхание, пока писарь исправляет запись.

— Жив, — диктую я. — Имя Тио. Остаётся с матерью.

Управляющий кладёт ладонь на край книги, но не решается закрыть её. Рядом стоят Брина и Альма, а ребёнок недовольно морщится от света.

— Столичные грузы не имеют отношения к вашему нынешнему состоянию, — произносит Торвен. — Вы сделаете выводы, которые вам же повредят.

Я передаю Тио Альме и поднимаюсь, опираясь на стол.

— До моего приезда вы решали, что мне разрешено знать. Книги останутся у меня. Нижний склад опечатать.

Торвен открывает рот, но молодой писарь уже достаёт красный шнур. Управляющий следит, как тот ставит первую печать, и вместо возражения обещает подготовить верхнее поместье через неделю. Я отказываюсь ждать.

Брина приводит меня к заброшенному постоялому двору выше рабочего квартала. Здание просторное, с большой кухней и отдельным двором. Несколько стёкол треснули, в зале пыльно, зато печи целы, а старый верхний колодец находится совсем рядом.

— Здесь можно разместить женщин, — говорю я, проходя между перевёрнутыми столами. — В больших комнатах будут палаты. В пристройке станем стирать одежду шахтёров отдельно от домашней.

Брина проверяет заслонку печи и качает головой.

— Нужны деньги, бельё, люди. И кто сюда придёт? Они рожают дома.

Пока говорит, она уже считает окна и проверяет вторую печь. Отказываться Брина явно не собирается.

— Рина пришла бы сюда вчера, будь здесь тепло и чистая вода?

Повитуха стирает пальцем серую полосу с подоконника.

— После этой ночи Гарт принёс бы её вместе с кроватью, — признаёт она, всё ещё разглядывая печь.