Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 50 – Джон Диксон Карр

В наступившей тишине слышалось лишь неторопливое тиканье часов. Преподобный Джеймс резко опустился на стул, развернулся и обеими руками облокотился на столешницу.

Ну и дела! Он мог поклясться, что всегда воспринимал Марион Тайлер исключительно доброй приятельницей, помогавшей ему в работе, женщиной, чью заботу – пусть и чрезмерную – он ценил.

Под тиканье часов он вспомнил слова, обращенные к нему в годы учебы. Их произнес мудрый старик-каноник, сидя у увитой плющом стены с трубкой во рту: «Всегда найдутся недалекие женщины, которые ошибочно примут свой интерес к викарию за интерес к церкви. И вы можете этого даже не заметить. Но если заметите, вам придется быть более изобретательным дипломатом, чем Талейран».

Но ведь Марион была не такой. Марион была лишь помощницей, к которой он (по-дружески, конечно) испытывал все бóльшую симпатию. Все эти мысли пронеслись в голове викария за пару секунд под пристальным взглядом Марион.

— Пятнадцать писем, – повторил он. – И все обращены против вас.

— И против вас, – уточнила Марион, не отводя от него глаз. – Хотя я ничего не имею…

— Я будто в джунглях, из которых не в состоянии выбраться! – воскликнул викарий, вновь вскакивая со стула и пытаясь изобразить улыбку. – Но мы с этим справимся! Не беспокойтесь! – Тут он показал на часы. – Взгляните только!

— А вы… о чем, Джеймс?

— Совсем недавно я пребывал в унынии, поскольку на мой призыв, как я решил, никто не откликнулся. Каким же я был тупицей! Мне следовало понять, что людям нужно прежде зайти домой за письмами. Ну и конечно, они… испытывали определенные сомнения. Как и вы сами, Марион! Однако держу пари, что через несколько минут здесь соберется целая толпа! – Викарий хлопнул в ладоши. – Возьмите, к примеру, сквайра Уайатта. Мы сразу с ним подружились. Сквайр Уайатт явится сюда, и не только он…

— Джеймс, – взволнованно перебила его Марион.

— Да?

— Боюсь, что он не явится.

— Сквайр Уайатт?

— Да, Джеймс. Прежде чем уехать домой, он устроил протестный митинг на Хай-стрит.

— Какой еще митинг?

— О господи! – прогудел бас из темного угла, будто заговорило привидение.

Отпрянув, Марион разглядела нечеткие очертания лысой головы, а потом и злобное лицо сэра Генри Мерривейла. На лице самой Марион промелькнуло недвусмысленное выражение: «А не ляпнула ли я чего-то лишнего? Да вроде нет, слава богу!» Однако, когда обеспокоенный викарий представлял их друг другу, Марион не проявила достаточного дружелюбия.

— Сквайр Уайатт! – повторял викарий. – Но это невозможно! Что же он сказал?

— Ну, он… сел в свою машину вместе с женой, которая была вся в слезах, и тут его понесло.

— Продолжайте, прошу вас.

— Он раза четыре повторил, что он сквайр и церковный приход со всеми доходами – его собственность, он также может сам назначить викария, не считаясь с мнением епископа, – что он и сделал. И никому, мол, не позволено называть его лицемером. Еще он сказал, что похоронил двух жен и в свое время кое-кто утверждал, что он их отравил. А теперь, мол, в этих (прошу прощения, Джеймс) чертовых анонимках утверждается то же самое.

Марион была непревзойденной актрисой и бесподобно изображала Уайатта:

— «Самому-то мне плевать! Но черт побери, когда расстраивается Люси, – рука сквайра в исполнении Марион похлопала по плечу рыдающую жену, – это другое. И учтите: она единственная подарила мне сына!» – Тут Марион снова стала самой собой: – О Джеймс, не берите в голову! Он повел себя настолько… вульгарно, как сказала бы Стелла Лэйси. И это представитель старинного рода, джентльмен, а показал себя таким хамом!