Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 47 – Джон Диксон Карр

Г. М. в своем темном костюме расположился в дальнем углу, оставаясь почти невидимым. Красновато-желтое свечение касалось головы неподвижно сидевшего викария.

— Скажите-ка, сынок, – сонно протянул Г. М., – не произошло ли во время службы чего-то такого, что вам досадило бы?

— Не надо было мне с ходу обрушиваться на них. – Викарий говорил сдавленным голосом, не отводя рук от лица. – Ведь всего несколько дней назад я сам писал о милосердии. Мне казалось, что это мой долг. Но теперь я об этом сожалею.

— Ну-у, – задумчиво произнес Г. М., – ничего дурного в этом нет. Это их встряхнуло, как хорошая доза патоки и серы. Но одно обстоятельство меня все же смутило. Я думал, вы зачитаете письмо, опустив имя девушки.

— А какой бы в этом был прок? – спросил преподобный Джеймс, все еще прижимая пальцы к глазам. – Они бы заподозрили меня в лукавстве. Если уж я намереваюсь сделать хоть что-то полезное, мне необходимо быть с ними совершенно откровенным.

— Как бы то ни было, – сказал Г. М., – именно такой вариант я предложил полковнику: письмо вы зачитаете, но имени девушки упоминать не станете. Если оно всплывет позднее, то затеряется среди многих других имен и никому не будет дела до подробностей. Видит бог, вы зарделись как помидор и даже застопорились на таком простом слове, как…

— Сэр Генри!

— Хорошо, хорошо. Знаете, отговорить полковника мне не удалось – он все-таки позвонил епископу. – Г. М. вздохнул. – Будьте уверены, сынок, что скандал последует нешуточный.

Преподобный Джеймс выпрямил спину и хлопнул ладонями по коленям.

— Вы полагаете, – процедил он сквозь зубы, – это имело бы для меня хоть какое-то значение, будь мой призыв услышан? Он, однако, не возымел никакого действия. Моя попытка провалилась – сюда так никто и не пришел.

Не успел он произнести эти слова, как дверь открылась.

На пороге появились те, кого викарий, пожалуй, хотел бы увидеть меньше всего: Джоан Бэйли и ее дядя.

Джоан, в платье приглушенного зеленого оттенка, чулках телесного цвета и туфлях на низком каблуке, обеими руками сжимала зеленую сумочку. Позади нее стоял полковник в костюме, предназначенном для тропиков, и широкополой шляпе. Он был настолько взбешен, что не мог вымолвить ни слова.

Джоан же рассерженной не выглядела. Ее лицо было бесстрастным, если не считать холодной неприязни в глазах. Преподобный Джеймс довольно неуклюже вскочил со стула, однако его взгляд был столь же бесстрастным, как и у Джоан.

— Мисс Бэйли, – начал он, – я… э-э-э… не видел вас сегодня утром в церкви.

— В текущих обстоятельствах вас это удивляет? – подняла брови Джоан. – Известие о вашем отчаянном, прямо скажем, призыве тем не менее дошло до нас в мгновение ока.

Сбоку от рабочего места викария располагался вытянутой формы стол, в центре которого красовалась плетеная корзина с плоским дном.

— Полагаю, – продолжила Джоан, – что эта корзина предназначена для пожертвований в виде анонимок, которые избежали сожжения?

— Честно говоря, не знаю. Я даже не подумал, куда…

Джоан направилась к корзине, а полковник Бэйли наконец вошел в ризницу.

— Молодой человек… – начал он и тут же осекся. – Не хочу предстать в ваших глазах напыщенным кретином, – продолжил он тоном, в котором не было и намека на кретинизм, – но знаете ли вы, как бы с вами поступили в Индии лет этак тридцать— сорок тому назад?