Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 39 – Джон Диксон Карр

— Но ведь это неправда, не так ли?

Глаза полковника Бэйли наполнились глубокой горечью. Его кожа с пигментными пятнышками на висках сморщилась, как тонкая бумага.

— Юнис! – произнес он. – Юнис вырастила Джоан. Джоан – дочь моего брата. Сам я управляться с детьми никогда не умел. – К горлу полковника подступил комок. – Юнис загубила свое здоровье, пока жила со мной в Индии. Отказывалась ехать домой. Никогда не жаловалась. Никогда не паниковала, если случались заварушки со стрельбой в горах. Неверна! Простите…

Он хотел сказать: «Простите, что делюсь с вами личным».

Г. М. уставился в пол.

— Ничего, – пробормотал он. – О чем еще говорилось в этой анонимке?

— Ох, это дело прошлого. Западный фронт, семнадцатый год. Тогда я командовал бригадой – временно. Я допустил промах, стоивший жизни многим солдатам.

— Ну что вы, черт возьми! Ни один профессиональный военный от этого не застрахован.

— Ну да. – Полковник Бэйли схватил большую лупу и взглянул на сонм крошечных пехотинцев. – Но анонимка была написана в таком уничижительно-насмешливом тоне! В семнадцатом году об этом происшествии трубили все газеты – разумеется, сглаживая углы, хотя для тех, кто способен читать между строк, все было предельно ясно. Вопрос в том, как молва докатилась до такой малюсенькой деревушки, как наша? Подробностей я даже Юнис не рассказывал.

— Не имею понятия, – сказал Г. М. – Наши соседи – некоторые из них – порой знают гораздо больше, чем мы полагаем. Вы сохранили письмо?

— Да. Я сохранил его в качестве… раритета. Хотите на него взглянуть?

Г. М. кивнул. Вдоль правой стены комнаты, оклеенной обоями с голубыми и розовыми незабудками, тянулись невысокие книжные стеллажи. На них стояли в ряд картонные папки, содержавшие обширную переписку полковника с Военным министерством, а также несколько папок с грифом «личное». Из одной такой папки полковник Бэйли извлек сложенный пополам лист бумаги и вернулся к Г. М., стоявшему возле макета.

— Знаете ли, – продолжил полковник, передавая письмо своему гостю, – если закрыть глаза на исключительную жестокость подобного поступка, я даже понимаю ход мыслей – так это, кажется, называется? – подлеца, который строчит эти пасквили.

— Вот как?

— Да-да! В этом мире полно людей, у которых в организме избыток черной желчи. Некоторые избавляются от нее, изливая на Военное министерство, – как я. Другие же… В общем, результат вы держите в руке.

Сэр Генри Мерривейл, успевший поставить бокал и положить на него сигару, чтобы как следует рассмотреть письмо через лупу, резко поднял взгляд на хозяина дома.

— Полковник, – заявил он без колебаний, – думаю, вы только что изрекли наиважнейшую вещь.

— Наиважнейшую? Но ведь это очевидный факт!

— Хм, как сказать, – буркнул Г. М., сморщив нос.

Наш добрый приятель старший инспектор Мастерс, присутствуй он при этой сцене, сразу понял бы, какую мысль пытается донести Г. М. А вот для полковника Бэйли, слушавшего его речи в первый (но не в последний) раз, это было ахинеей, произнесенной с самым серьезным видом, так что ему оставалось только удивленно хлопать глазами.

— По-вашему, в письме есть ключ к разгадке?

— Нет. Только то, что я и ожидал в нем найти: восклицательный знак вместо запятой. Спрячьте письмо понадежнее – оно может оказаться крайне полезным.