Книга Не проси, страница 36 – К. Блэквуд

В атриуме на стойке лежал журнал. Рядом — ключи, выровненные по краю, зубцами в сторону машинного зала. Виктор не помнил, чтобы оставлял их лежать так. На странице под его последней записью появилась новая строка аккуратным канцелярским почерком:

«НАРУШЕНИЙ НЕТ. ДОГОВОР ДЕЙСТВУЕТ».

Виктор захлопнул журнал.

— Сергей Петрович? - спросил он у тишины.

Ответа не было. Он пошёл к железной двери. Пломбы не были сорваны. Они висели у косяка на остатках бечёвки — тёмные, засохшие, похожие на кровяные сгустки. Замок валялся на полу. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы из щели вытекал зелёный свет.

— Я не собирался приходить, — сказал Виктор.

Изнутри донёсся низкий гул. Ещё не голос. Пока только работающий голод.

— Слышишь? Это вынужденная мера.

Гул стал глубже. Виктор спустился.

Машинный зал казался больше, чем в прошлый раз. Или Виктор стал меньше. Механизм возвышался в центре, переминаясь медными костями и шестернями. Стрелка на циферблате стояла на втором делении. Первое было отмечено маленьким символом, похожим на детский палец. Рядом горело второе.

— Ты пришёл раньше окончания действия текущей отсрочки, — сказал Механизм.

Голос звучал из труб, из пола, будто даже из его собственной левой руки.

— У Ани тремор. Болезнь опять проявляется, но ведь еще не вышел срок!

— Побочный эффект.

— Что это значит?

— Система перестраивается. Болезнь сопротивляется. Организм помнит прежний маршрут распада. Я удерживаю его от падения.

— Ты обещал мне неделю.

— И выполняю.

Сказано было без злости. Даже с лёгким удивлением, как кассир, которому покупатель жалуется на цену, написанную мелким шрифтом. Виктор шагнул ближе. Воздух вокруг конструкции дрожал от жара. Медные трубки шевелились, переползая друг по другу, как кишки под тонкой кожей.

— Скажи мне, что ты делаешь на самом деле, ты лечишь её?

Пауза.

Виктор понял ответ до того, как Механизм заговорил.

— Я исполняю запрос.

— Я спросил: ты лечишь?

— Я отсрочиваю результат.

Слова упали в зал тяжело и спокойно.

— Какой результат?

— Конечный.

Пол под ним качнулся. Нет. Не пол. Он сам.

— То есть болезнь останется...ты не способен её вылечить.

— Болезнь — это направление. Я могу изменить лишь расстояние до финальной точки.

— На сколько?

— Зависит от оплаты.

— Сука...

Механизм тихо заскрежетал. Возможно, это был смех.

Виктор дрожал от злости и огорчения. Те крупицы надежды, за которые он так отчаянно держался всё это время, что эта механическая тварь вылечит его дочь, в одночасье обратились в прах.

— Эмоциональная реакция зафиксирована. Гнев не принимается в счёт текущего платежа. Может быть предложен отдельно.

— Что тебе нужно, чтобы моя дочь и дальше была здорова? Назови свою цену, сволочь.

Из глубины выдвинулся щуп. На этот раз на конце была не влажная десна, а маленькая чаша из живого металла, похожая на глазницу.

— Глаз.

Виктор замер.

— Нет.

— Левый. Повреждён после производственной травмы. Качество органа снижено, но символическая ценность достаточна. Взамен — шесть месяцев стабильности.

— Ты сказал неделю за мизинец. А теперь целых полгода?

— Мизинец — пробный платёж. Глаз — платёж категории «ориентация». Ты отдаёшь часть мира. Она получает право ещё немного в нём побыть.

— Шесть месяцев...

— При соблюдении условий.