Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 9 – Марина Комарова

— Начинай с плохой, — быстро сказал Милан.

— Обе плохие. Итак, первая: Здравка не из тех, кого можно споить или подкупить. Вторая… она чует не только прямую ложь. А вот еще, когда между двумя людьми… как бы это сказать, пусто. Влюбленные знают друг друга в мелочах. Вы не знаете друг о друге ни черта.

— Мы знаем, — возразил Милан. — Ее зовут… Э-э-э…

— Скажена, — подсказала я.

— Я помнил! Я проверял тебя.

— Синие вештицы, — закатила глаза Веда, воззвав к каким-то неведомым мне существам. — Да вы покойники.

И начался ад, который Милан гордо назвал репетицией.

Он гонял меня вопросами, как самый настоящий инквизитор. Где познакомились? На ярмарке, там я уронила платок. Как зовут его покойную мать? Ягода. Есть ли у него шрам? А где? Есть, на левом боку от ножа. Хочешь покажу? Нет!

И так далее. Я путалась, Милан раздражался, Косма комментировала каждый мой провал с нескрываемым наслаждением:

— Опять забыла про ярмарку. Запушня, а не жена. Эй, носатый, я бы влюбилась в тебя убедительнее, и то лишь от безысходности.

— Тебя никто не спрашивал, — фыркнул Милан.

Надо отдать ему должное: к говорящей косе, которая жила отдельно от моей головы, отнесся совершенно философски.

— А зря! Меня инквизитор тоже услышит, между прочим. Что я ему скажу? Я — коса вашей подозреваемой, и муж ей не нравится? Прекрасная защита.

Мы с Миланом на секунду замолчали. Косма была права. Ее точно придется прятать.

Веда не растерялась и порылась в корзине, выудив склянку с чем-то оливково-зеленым и вязким по консистенции.

— Вот, смотрите, есть сонная смола. Мажешь по всей длине, и твоя говорливая подруга на сутки превращается в обычную дохлую косу. Ни звука, ни шевеления. Красота.

— Я возражаю! — взвилась Косма. — Меня усыпляют, как блохастого пса!

— Тебя спасают, — отрезала Веда. — Учует инквизитор нежить на шее подозреваемой, и уже никакой брак вас не вытащит. Свернем в прическу, замажем, будешь молчаливым украшением.

— Раз украшением… — чуть смягчилась Косма. — Ну хотя бы честно. Я и есть украшение.

— Главное украшение, — поддакнула я, оценив, как на эту паразитку действует лесть.

— Скажена, не подлизывайся, но… продолжай.

— Еще раз! — скомандовал Милан. — Я инквизитор и задаю вопросы. Где вы встретились?

— На ярмарке. Я уронила платок.

— Какой платок?

— …в смысле?

— Синий? Красный? С каймой? Бабушкин? Инквизитор спросит цвет, а ты будешь молча пыхтеть.

— Зеленый, — выпалила я.

— Желтый, — сказал он одновременно.

Веда уронила лицо в ладони.

Мы начали заново. А потом еще раз. К десятому кругу я ненавидела вымышленный платок всей душой. А вот на пятнадцатом… случилось странное.

— Чего ты боишься? — спросил Милан.

— Остаться чьей-то вещью, — даже не задумавшись, ответила я.

Он не съязвил и не улыбнулся шире. Замолчал. И секунду мы просто смотрели друг на друга, два жулика, которым нечем крыть.

— Вот, — тихо сказал он. — Такому поверит и инквизитор. Потому что это правда, которую повернули в нужную сторону.

К вечеру я знала про своего фиктивного мужа больше, чем про кого-либо на свете, и это было унизительно. Оказывается, он не ест лук. Его мать действительно умерла. А еще, когда он врет по-крупному, то улыбается шире, а когда говорит правду — наоборот, замолкает.

Последнее я подметила сама. И почему-то не сказала, что подметила. В какой-то момент Милан устал гонять меня и просто сел напротив.