Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 7 – Марина Комарова

Милан не договорил, потому что колечко в его пальцах потемнело, тихо хрустнуло и осыпалось серой трухой прямо в грязь.

Знаете, есть такая тишина, в которую можно положить кирпич, и он не упадет? Вот сейчас воцарилась именно такая.

Милан медленно перевел взгляд своих невероятных зеленых глаз с трухи на меня. И вот тут что-то в его лице переменилось. Быстро-быстро, будто мелькнула тень птицы. Скука сошла, словно и никогда не было. Зато можно было прямо увидеть, как мысленно он что-то считает. И результат выходит очень… очень большой.

— Гасильщик… — тихо сказал он. — Да ты живая прореха, девочка.

— Это что-то меняет? — спросила я как можно ровнее.

— Нет, — быстро ответил Милан и улыбнулся… слишком тепло. — Совершенно ничего.

— Скажена, — зашипела Косма мне в ухо. — Слышишь, как он соврал? Я нежить, а у меня и то мурашки. Давай я его задушу прямо сейчас. Тоже аккуратно, все-таки я эстет.

— Тихо, — шепнула я.

— Я даже лицо ему оставлю красивым!

Милан склонил голову набок и невинно заметил:

— У тебя шаль разговаривает.

— Просто ты ее довел до цугундера.

— Поня-я-ятно, — протянул он. — Что ж, госпожа живая прореха… У тебя только что появился муж.

— Еще нет, — фыркнула я.

— Это легко исправить.

Надо отметить, тут Милан не соврал.

Венчал нас в соседней подворотне расстрига по имени Бранко — человек, которого лишили сана за что-то, о чем он отказывался говорить, а потому, надо полагать, за все сразу. Моей свидетельницей была Веда. Свидетельницей со стороны жениха — пустая бочка из-под капусты. Косма в качестве гостьи.

Бранко послюнил палец, перелистнул страницу и забубнил над замусоленной книжицей:

— Берешь ли ты эту женщину в законные жены?

На улице накрапывал дождь, и где-то рядом ругались коты. Романтика.

— Беру, — сказал Милан с такой искренностью, что мне на секунду стало не по себе.

Профессионал. Мое уважение.

— А ты, — повернулся он ко мне, — берешь ли этого…

— Возражаю! — взвыла Косма из-под шали.

Бранко уронил книжицу.

— Это… это нормально, — поспешно сказала я, поднимая ее с брусчатки. — Беру я его, беру. Продолжайте.

— Я официально возражаю! — не унималась Косма. — Я требую внести мое возражение в протокол! Где протокол?!

— Нет никакого протокола.

— Тогда я возражаю без протокола!

Бранко обвел нас задумчивым взглядом, решил, что за те деньги, которые мы ему всучили, вникать не обязан.

— Объявляю мужем и женой. Целоваться будете?

— Нет, — сказали мы с Миланом одновременно.

— И слава богам, — пробормотал Бранко, забирая монету, после чего удалился, даже не оглядываясь.

Милан повернулся ко мне с профессиональной и поэтому ничего не значащей улыбкой. Черные пряди намокли и липли к его лбу и шее. Все же совершенно неотразимая физиономия. Даже так. Будь он повыше происхождением, от купцовых дочек да мелких дворянок отбою бы не было.

— Поздравляю, дорогая, теперь мы женаты.

— Не называй меня дорогой.

— Привыкай. Как только появится официальная запись про наш брак в нужном месте, к нам приедет человек, который чует ложь, и придется убедить его, что мы без ума друг от друга. — Он подал мне локоть с издевательской галантностью. — А пока, жена, нам бы научиться хотя бы стоять рядом без желания поубивать друг друга.

— За себя говори, — проворчала Косма.

И, честное слово, в кои-то веки я была с ней полностью согласна.