Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 10 – Марина Комарова

— Слушай, Скажена, — тихо сказал он. — Скоро приедет человек, который смотрит сквозь людей. Хочешь выжить — не ври ему. Бери правду и поворачивай нужным боком. Правда тоже умеет лгать. Получше всего остального, между прочим. Меня… этому учили долго. И тех методов я никогда не забуду.

— Кто учил? — нахмурилась я.

Его улыбка вернулась мгновенно, так ослепив, что захотелось зажмуриться.

— Неважно. Учи легенду, дорогая!

В тот момент я поняла, что хлыщ из подворотни — маска. А что под ней… не знаю. И, кажется, не хочу знать.

Ночью, когда Милан уснул на полу, в дверь поскреблись. Я приоткрыла, и мальчишка-посыльный сунул мне сложенный вчетверо листок. После чего растворился в темноте, не взяв и монеты. Это пугало больше всего. Бесплатный посыльный — это чужой посыльный.

Я развернула бумагу и скользнула взглядом по строкам:

«Подтверждаю интерес к товару. Цену обсудим, когда удостоверюсь, что она — то, о чем ты пишешь. Жди».

И только клякса вместо подписи.

Я перечитала трижды.Товар . В этом городе я знала только один товар, который стоил отдельного письма с кляксой.

— Скажена? — Косма проснулась и напряглась, свившись кольцом у меня на плечах. — Это же письмо ему, точно. Я узнаю почерк того, кому он должен.

— Откуда ты…

— Я же говорила, что рылась в карманах.

Я посмотрела на спящего мужа. Безмятежное лицо человека, который улыбается шире, когда врет. И… спрятала письмо у себя в сумке. Очень надеюсь, что в отличие от Космы Милан нигде не лазит.

— Ты ему ничего не скажешь? — удивилась Косма.

— Скажу. Потом. Когда буду уверена, что он понадобится мне меньше, чем я ему.

— О-о-о, — протянула коса с уважением. — Башня тебя ничему не научила, а один день в браке — научил. Прогресс!

Через несколько дней в дверь снова постучали. На этот раз твердо и размеренно, точно не посыльный.

Я подошла к двери, чувствуя, как все амулеты квартала где-то на улице тихо умирают от моего приближения к порогу. На самом деле нет, но для драмы было бы красиво.

За дверью стояла женщина в сером дорожном плаще. У нее были внимательные серые глаза, светлые волосы и знак Конвенции на груди — серебряное око без века.

— Доброе утро, — ровно сказала она. — Меня зовут Здравка. Я приехала убедиться, что ваш брак действительно настоящий.

Милан за моей спиной с безупречной нежностью произнес:

— Дорогая, что же ты держишь гостью на пороге?

Началось.

Глава 5

Чуть вернусь назад и скажу, что Косму мы усыпили еще на рассвете. Это оказалось сложнее, чем повязать на голову живую гадюку.

— Не подходи ко мне с этой дрянью! — шипела коса, уворачиваясь от Вединой кисти и хлеща меня по щекам. — Я благородная нежить, а не сапог, чтоб меня мазали дегтем!

— Косма, это всего на один день, — увещевала я.

— Так всегда и начинается! Сегодня смола, завтра меня заплетут в бублик и забудут на полке!

— Держи ее, — процедила Веда сквозь зубы.

Коса извивалась, ругалась словами, которые опять прочитала на заборе (книжку ей, что ли, купить поприличнее?), и грозила удавить нас обеих во сне. Однако Веда методично мазала прядь за прядью, и ярость понемногу стихала.

— …запушни вы обе… я все запомню… я проснусь… и приду с местью… — пробормотала Косма заплетающимся голосом, после чего умолкла.

На все про все ушло добрых полчаса под аккомпанемент таких выражений, что покраснел бы портовый грузчик. Теперь моя коса лежала на голове тяжелой золотой короной. Молчаливая и мертвая на вид.