Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 8 – Марина Комарова

В общем… жить мне предстояло у Милана. Иначе ничего у нас не получится. Живущие порознь супруги вызовут тьму вопросов.

У Милана оказалась весьма приличная комната. Но одна. Кровать тоже приличная, но… угу, догадайтесь.

— Я сплю на ней, — сообщила я.

— Разумеется, — хмыкнул он. — А я?

— А ты на полу. Или на своей доле спи, ты ее так любишь.

— Жестокая женщина. — Милан возвел очи горе и кинул мне подушку. — Запоминай легенду, Скажена. Мы познакомились прошлой весной на ярмарке. Ты уронила платок, а я поднял. Романтично.

— Но я не ношу платков, — возразила я.

— Теперь носишь. Нас будут проверять, понимаешь? Если на вопрос о том, где мы встретились, начнешь чесать в затылке, нам обоим конец.

Тут он, конечно, прав.

Когда я легла лицом к стене, Косма свернулась рядом теплым тяжелым кольцом и тихонько шепнула:

— Я буду спать вполглаза. Один шаг к тебе ночью — и он не проснется.

— Если он шагнет, значит, уже проснулся.

— Не нуди.

И на этом всем, под ровное дыхание чужого человека, который за один дождливый вечер стал моим мужем, закончился первый день моей свободы.

Свобода, как выяснилось, спала на полу и храпела.

Глава 4

Первое утро замужней жизни началось с того, что меня разбудил собственный скороспелый муж. Он стоял над кроватью, разглядывая меня с глубокой задумчивостью.

— Что? — хрипло спросила я, натянув одеяло к подбородку.

— Ты во сне скрипишь зубами. Громко. Я думал, что в доме кто-то пилит дрова.

— А ты во сне разговариваешь с какой-то Бояной, матерью двоих дочерей.

Милан изогнул бровь:

— Ты про мачеху Елизары?

— Какой еще Елизары? — не поняла я.

— Ну как же… племянницы королевы Герганы.

Да откуда мне знать и… Я вовремя прикусила язык. Восемнадцать лет в башне не слишком способствуют знанию того, что происходит вокруг. Но очередной раз вспоминать об этом не очень-то хотелось.

Короче… жить с чужим человеком, оказывается, противно. Он раскладывает вещи не там. Насвистывает. Пьет мою воду из моей кружки и делает вид, что кружка общая, потому что мы, видите ли, женаты. А еще он просто везде! Восемнадцать лет я была только с Космой и собственными мыслями, а теперь рядом дышал, ходил и насвистывал песню о блудливой птичке посторонний мужчина.

— Ты заняла весь подоконник своими… — Милан брезгливо ткнул в мои сушеные пучки от Веды. — …Вениками.

— Это травы от сглаза, от злого навета и… от тебя.

— Травы от меня не помогут, — заметил он.

— Просто раньше никто так не пробовал?

Милан хмыкнул, оценив ответ. Кое-как мы нашли общий язык, а вот Косма… Косма страдала громче всех.

Первую ночь она провела, обследуя его карманы. Я узнала об этом утром, когда она зашипела мне прямо в ухо:

— Скажена, там две колоды карт, и обе крапленые. Три разных перстня, и на каждом чужой герб. Долговая расписка, по которой он кому-то должен столько, что проще умереть. И запечатанное письмо. Я не смогла открыть, у меня нет пальцев, поэтому смотрела на него и очень страдала.

— Ты рылась в чужих вещах, фу.

— Я охраняла тебя. Это…

— …разные вещи, я помню.

Где-то в полдень явилась Веда с корзиной, в которой что-то подозрительно булькало. А еще у травницы было такое лицо, будто пришла спасать безнадежных.

— Так, молодожены! — Она брякнула корзину на стол. — Я навела справки и узнала, что инквизитора, которого пришлет Конвенция, зовут Здравка. И у меня для вас две новости.