Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 75 – Мариэль Сальвия

Они шли с ней по набережной, и внизу, вдоль воды, зажигались огни.

— Смотри, — сказала она. — Как звёзды просыпаются. Только наоборот.

Смерть посмотрел. Огни как огни, горение жира, работа фитиля, конечный процесс. Он видел миллионы огней.

— Не понимаю, — честно сказал он.

— Ничего. — Она взяла его за руку без всякого страха. И это было первое прикосновение живого человека за всё его существование, и что-то в его груди дрогнуло, в том самом месте, где у смертных должно находиться сердце. — Я буду показывать тебе каждый вечер, пока не поймёшь. У нас впереди много вечеров.

Смерть хотел сказать, что «много», это не про неё. Её смертные нити он видел так же ясно, как чужие, и им был отмерен человеческий срок. Он не сказал. Впервые за тысячи лет он предпочёл правде — вечер.

А в годовщину смерти старого Аймара, в город прибыл новый жрец, он поклонялся переходам, границам и Смерти.

Он был молодой обходительный, с прекрасной речью и удивительным даром слушать. Он поднялся в мастерскую засвидетельствовать почтение мастерице, взглянул на неё, потом безошибочно, в тот угол, где стоял невидимый Смерть, и склонился в глубоком, безупречном поклоне.

— Владыка, — произнёс он тепло. — Наконец-то я нашёл тебя не на службе. Друзья в городе говорят, ты стал часто бывать в этом доме. Я рад. Тебе давно пора было найти что-то, кроме границы.

Жрец говорил искренне. В тот год он ещё умел искренне.

Внизу, вдоль тёмной реки, зажигались огни, один за одним, снизу вверх, как просыпающиеся наоборот звёзды.

— Что случилось? — может быть Мира разговаривала во сне, или кричала, но Соня сразу почувствовала неладное и вошла в комнату. — Опять кошмар? Да?

Живая человеческая речь и знакомое лицо подруги вывели Миру из оцепенения. Она сдержанно, все ещё глядя перед собой в стену, пересказала сон с церемонией и клятвами. А потом отчётливо в рисунке обоев увидела лицо Шаховского, лицо из сна, проступившее в зале из дымки. При упоминании Льва голос всё-таки дрогнул.

— Знаешь, — Соня взяла Миру за руку, и вопреки ожидаемым разговорам про психолога и защитные механизм продолжила, — даже если это всё просто сон, и у тебя такое творческое подсознание, это же не отменяет того, что у него есть причины так себя вести. Если мы не будем отмахиваться от этого сна? А решим, что это сигнал? Что если, это процесс работы твоих собственных внутренних наблюдений, того, что тебя волнует или пугает? И сейчас он бьёт тревогу.

— И что ты предлагаешь?

— Собственное расследование. — В глазах Сони зажёгся азартный огонёк, с которым она обычно проводило особо тяжёлые свадьбы. — У меня есть знакомая в архиве краеведческого музея. Четыре года назад я ей с мужем делала эльфийскую свадьбу, они долго не могли найти организатора, который хотя бы читал «Властелин колец», а потом меня им посоветовали на «их счастье». А делов то было, не путать орков с хоббитами, и Леголаса с Арагорном. Но это не важно, важно, что она даст доступ к фондам, куда обычных посетителей не пускают. «Молви «друг» и войди». А я друг. Если у рассказов о древнем городе и жреческих культах есть хоть какая-то историческая основа, то мы найдём её в архивах. А заодно, возможно, узнаем что-то конкретное про господина Шаховского. Кто он на самом деле?