Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 12 – Мариэль Сальвия

— Обещаю не злоупотреблять вашим временем. — Он обращался уже только к Мире. — Тогда, если позволите, я позвоню завтра? Знаю, знаю. По всем правилам полагается выждать дня три и сделать вид, что я о вас забыл. Но у меня сроки сдачи главы, а у вас, подозреваю, дедлайн на скульптуры. Профессионалам можно ведь без ритуалов.

Это было чуть быстрее, чем принято, и чуть настойчивее, чем она ожидала. Но сказано было так открыто, с таким самоироничным признанием собственной поспешности, что отказ выглядел бы грубостью.

— Звоните, — согласилась Мира.

После часовой презентации вечер продолжился вопросами от гостей, автографами и разговорами о книге. Лев, то и дело общался с разными людьми, стараясь уделить время каждому из них.

Мира и Соня, предоставленные друг другу, обошли всю фотографическую выставку, выпили по бокалу шампанского и обсудили, к явному Сониному удовольствию «химию», которую подруга углядела между скульптором и автором книги.

Мира по привычке отмахивалась от Сони, но где-то внутри признавала, что вечер, начавшийся с её нежелания вообще куда-либо идти, обернулся неожиданно приятным знакомством.

Уже после окончания вечера, у выхода, когда Соня отвлеклась на звонок, Шаховской подошёл к Мире с экземпляром своей книги в руках.

— Возьмите. Это мой подарок вам. Может, найдёте что-то полезное для собственной работы.

Мира поблагодарила и пролистала первые страницы. На форзаце ровным, уверенным почерком был оставлен автограф:

«Мирей — от человека, который наконец нашёл достойного собеседника на эту тему. Лев».

Она замерла.

Мирей.

Не Мира.

Она была уверена — совершенно, стопроцентно, что за весь вечер ни разу не назвала ему полного имени. Она представилась «Мира», как представлялась всегда. Полное имя, доставшееся ей в честь прабабки, она считала слишком вычурным и почти не использовала. Даже в паспорте она значилась Мирославой, сокращённо Мира. Но «Мирей» — это была совсем другая форма. Французская. Ею не пользовался никто из знакомых, и её, насколько Мира знала, не было ни в одном документе, который она могла бы предъявить или упомянуть на презентации.

Так её называла только прабабушка. Давно, в детстве, и Мира не вспоминала об этом лет двадцать.

Она подняла глаза от книги, чтобы спросить, откуда он знает это имя, но Льва рядом уже не было. Он стоял в нескольких метрах, у стола с оставшимися экземплярами книг, увлечённо беседуя с пожилой дамой из издательства, и, судя по всему, ничего необычного в произошедшем не видел.

Мира ещё раз посмотрела на надпись. Буквы не изменились. «Мирей» — выведено уверенно, без единой помарки. Так не пишут имя, подобранное наугад для красивого комплимента.

— Ты идёшь? — Соня уже стояла у выхода, завязывая шарф. — О чём задумалась?

— Ни о чём. — Мира захлопнула книгу и убрала в сумку. — Идём.

На набережной холодный ветер с реки тут же забрался под пальто, заставив обеих поёжиться. Соня, не подозревая о водовороте мыслей в голове подруги, увлечённо перечисляла, как удачно прошёл вечер и каким невероятным оказался Лев Шаховской. Воспитанный, интересный, явно заинтересованный, и вообще давно пора перестать прятаться от реальной жизни за глиняными ангелами.

Мира кивала невпопад. Она перебирала в памяти весь разговор, минуту за минутой, в поисках момента, когда могла бы пусть даже случайно, назвать своё полное имя. Но она его не называла, в этом Мира была полностью уверена.