Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 13 – Мариэль Сальвия

Они дошли до перекрёстка, где обычно расходились по домам. Соня жила ближе к центру, а Мира любила пройтись пешком. Вечерний Петербург в декабре, несмотря на холод, обладал особым тихим очарованием.

— Ты точно в порядке? — Соня осматривала Миру, взглядом обеспокоенного врача, что дорожит своим пациентом. — Какая-то больно бледная.

— Устала просто. — Мира выдавила улыбку. — Вечер был длинным. Спасибо, что вытащила.

— Видишь, я же говорила — знак судьбы. — Соня подмигнула, обняла подругу и скрылась за углом.

Оставшись одна, Мира потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси. Идти пешком в таком настроении расхотелось. Доставая его, она задела молнию сумки, и книга Алекса выпала на тротуар, раскрывшись на форзаце.

Мира наклонилась за ней. В свете уличного фонаря надпись была видна отчётливее, чем в полумраке галереи. Те же слова, тот же ровный почерк, ни одной помарки, ни одной задумчивой паузы в линиях букв.

«Мирей».

Она стояла с раскрытой книгой в руках посреди пустой набережной и пыталась вспомнить голос прабабки, как именно та произносила это имя, с каким ударением. И не могла. Двадцать лет — большой срок. Память отдала только запах. Ладан, старое дерево, что-то ещё, чему она не могла подобрать названия.

Тот самый запах из позавчерашнего сна.

Мира резко захлопнула книгу и, решив не вызывать такси, быстрым шагом пошла в сторону дома. И всю дорогу она старалась не оборачиваться, хотя каждая клеточка тела требовала проверить, не идёт ли кто-нибудь следом в темноте декабрьского вечера.

Первый звонок раздался в два часа ночи.

Мира проснулась резко, будто её толкнули в плечо, хотя в квартире, разумеется, никого не было. Телефон на тумбочке светился и вибрировал, разрезая темноту спальни короткими синеватыми вспышками. Несколько секунд она лежала неподвижно, привыкая к яви после сна, в котором снова мелькало что-то незнакомое: то ли крыло, то ли ткань, рвущаяся на ветру, то ли длинный коридор из чёрного камня, по которому она шла босиком, не чувствуя холода. Мира отогнала остатки видения, привычным уже усилием, как отгоняют муху, и потянулась к телефону.

Номер был тот же, с которого звонили в вечер знакомства с силуэтом. Она помнила его наизусть: за два дня успела несколько раз набрать сама и всякий раз упиралась в механический голос о недоступности абонента.

— Алло, — тихо произнесла она. Стены в доме были толстыми, но привычка понижать голос ночью осталась ещё с общежития.

Тишина. Не пустая тишина технической помехи, а особая тягучая, которую она уже слышала однажды и теперь сразу же узнала. Даже у молчания есть свой почерк.

— Кто это? — Мира включила ночник. Тёплый свет очертил знакомую комнату. Мягкое кресло со свитером на спинке, стопка книг на подоконнике, потому что не влезла в книжный стеллаж. — Если это розыгрыш, то мне не смешно. Если что-то серьёзное, то говорите. Я слушаю.

Тишина в трубке тянулась ещё несколько секунд, и Мире почудилось, что она слышит в ней слабый звук, не голос, а нечто похожее на отдалённый шум ветра. Словно звонивший стоял где-то на продуваемом месте, будь то крыша, или мост.

Связь оборвалась.

Сорок семь секунд длился звонок, за который не было произнесено ни слова с той стороны. Мира положила телефон на тумбочку, натянула одеяло до подбородка и долго лежала, глядя в темноту потолка, прислушиваясь к скрипу батарей и шуму редких машин за окном.