Книга Села - дала. Правило Байкера, страница 6 – Рея Бёрн

И я жду — жду, что он смутится, или рассердится, или встанет и уйдёт, или — я не знаю, что я жду. Чего угодно.

Он не делает ничего из этого.

Он смотрит на меня — ровно, спокойно, с этим полуприщуром, от которого кажется, что он видит тебя насквозь — и потом его губы расходятся в медленной, абсолютно бессовестной ухмылке.

— Ну надо же, — говорит он тихо. — Вот почему ты не печатала.

Земля, пожалуйста, разверзнись.

— Я… — начинаю я, и мой голос звучит примерно как кошка, которой наступили на хвост. — Я не… Окно. Ты стоял прямо у окна. Это не так, что я —

— Что ты — смотрела? — он подсказывает, и в его голосе нет ни стыда, ни злости, только это проклятое, тёплое, хриплое веселье. — Вера. Ты меня совсем не знаешь, а уже видела, как я кончаю. Обычно я хотя бы угощаю кофе сначала.

Я издаю звук, который находится где-то между смехом и стоном, и прячу лицо в ладонях. Мои щёки обжигают пальцы. Я готова умереть. Прямо здесь, на этом стуле, с недописанной курсовой и неправильным именем на стакане.

— Я не подглядывала, — говорю я в свои ладони. — Я случайно увидела. Это разные вещи.

— Принципиально разные, — соглашается он таким тоном, который означает «ни фига не разные». — И сколько ты случайно видела?

Я развожу пальцы и смотрю на него одним глазом. Он сидит, откинувшись на стуле, одна рука на столе, вторая — вдоль тела, и на его лице нет ни капли неловкости. Ноль. Он выглядит так, будто мы обсуждаем погоду.

— Достаточно, — бормочу я.

— Достаточно, — повторяет он, и кивает, и трогает языком кольцо в губе, и я клянусь — клянусь — он делает это нарочно, потому что видит, как мой взгляд цепляется за это движение.

— И тебе вообще не стыдно? — спрашиваю я, опуская руки. Жар на щеках не уходит, но мне нужно хоть какое-то подобие контроля над этим разговором. — Прямо у стены кафе? Где ходят люди? Где окна?

— Мне много за что стыдно, — говорит он задумчиво. — За тату, которое я набил себе в восемнадцать, например. Или за то, что я однажды смотрел весь первый сезон «Острова любви» залпом. Но за это — нет.

— Ты невозможный.

— Я часто это слышу.

— Представляю, — я чувствую, как возвращается мой голос, мой обычный, не задушенный смущением. — Окей. Ладно. Но ты понимаешь, что это выглядит… — я подбираю слова. — Слушай, ты пять минут назад был с одной девушкой, а теперь сидишь с другой. Это не…

— Стоп, — он поднимает ладонь. — Я сижу с тобой и пью кофе. Я ни к чему не подкатываю. Ты сказала «оапроарпоар», и мне стало любопытно. Это всё.

Я замолкаю. Потому что он прав — технически. Он не подкатывает. Он не делает мне комплиментов, не лезет с прикосновениями, не пялится на грудь. Он просто сидит и разговаривает. Это я вывалила на него «тебе только что отсосали», потому что — зачем? Зачем я это сказала? Чтобы отпугнуть? Или чтобы он знал, что я видела, и реагировал, и — нет. Нет. Я не буду анализировать свои мотивы.

— Ладно, — говорю я. — Допустим.

— Допустим, — он делает глоток кофе. — Но, раз уж ты подняла тему — чтобы ты не думала, что я какой-то серийный подворотничный маньяк —

— Я не думаю, что ты — что? «Серийный подворотничный маньяк»?

— Хорошее название для группы, между прочим, — он усмехается. — Но нет. Та девушка — это… ситуация. Она попросила прокатить. Я прокатил. А потом она, скажем так, решила следовать первому правилу байкера.