Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 53 – Яра Славцева

— Не надо.

— Надо.

— Господи, какой же ты упрямый.

— Поздно жаловаться.

Он сбросил вызов, оставив меня с этим глупым теплом под рёбрами, которого я совершенно не хотела.

Вечером он действительно приехал.

На этот раз без пакетов, без еды, без попытки быть «полезным». Просто усталый, в мятой рубашке, с небритым лицом и очень тёмными глазами.

— Что ещё? — спросила я, едва он вошёл.

— Ника объявилась у тёти в Суздале. Жива, здорова, драматична. Глеб вывез её обратно под охраной. Официальная версия — нервный срыв после личной катастрофы.

— Как удобно.

— Очень.

Он прошёл на кухню, сел напротив меня и вдруг без всякой подготовки сказал:

— Отец прислал мне сегодня одно сообщение.

— И?

— «Если ты действительно выбрал эту женщину и ребёнка, тогда перестань ходить вокруг и признай это до конца. Полумеры тебя уже погубили однажды».

Я вскинула взгляд.

— Твой отец так написал?

— Да.

— Интересно.

— Мне тоже.

Тишина легла между нами мягко и опасно. Та самая, в которой уже слишком много не сказано и потому воздух становится почти физическим.

— И что ты ему ответил? — спросила я.

— Ничего. Потому что в первый раз за долгое время понял: отвечать надо не ему.

— А кому?

Он смотрел прямо на меня.

Слишком прямо.

— Тебе.

Я сразу напряглась.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я не готова снова слушать, как ты красиво складываешь из слов то, что потом может не выдержать реальность.

— На этот раз я не про слова.

— А про что?

Он подался чуть вперёд.

— Я съехал из квартиры, которую снимал с Никой. Полностью закрыл с ней все финансовые связки, кроме тех, что будут добиваться через юристов. Продал машину, чтобы перекрыть первые требования по неустойкам без новых займов. И нашёл временную работу у старого знакомого — не уровень, к которому привык, но нормальный контракт, живые деньги и никакой зависимости от Астафьева.

Я слушала молча.

Потому что это уже действительно были не слова.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я тихо.

— Чтобы ты знала: я больше не стою одной ногой там, а другой здесь. Я уже вышел. До конца.

У меня пересохло во рту.

Это было страшно.

Не потому, что я боялась его возвращения. А потому, что именно этого я когда-то и хотела от него сильнее всего — чтобы мужчина однажды просто выбрал. Не лавировал. Не считал. Не ждал удобного дня. Взял и выбрал.

И теперь, когда это наконец происходило, радости не было.

Была только боль от того, что случилось слишком поздно.

— Ты ждёшь, что я оценю? — спросила я.

— Нет.

— Соврёшь.

Он криво усмехнулся.

— Хорошо. Жду. Но понимаю, что ты имеешь полное право не дать мне ничего взамен.

— И всё равно продолжаешь.

— Да.

— Почему?

Он помолчал. Потом тихо сказал:

— Потому что я не хочу, чтобы мой ребёнок однажды вырос в мире, где его отец снова отступил, когда стало трудно.

У меня задрожали пальцы.

Это было нечестно. Слишком больно. Слишком сильно. Бить по материнской части женщины таким признанием — почти подло. Даже если правдой.

— Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста, не говори так.

— Почему?

— Потому что от этого мне хочется верить. А верить тебе нельзя.

И тогда он встал, подошёл ко мне и очень медленно опустился на колени у моего стула.

Господи.

Вот этого я точно не ожидала.

— Не верь, — сказал он, глядя мне в лицо снизу вверх. — Вообще не верь. Просто смотри, что я делаю. День за днём. Без скидок. Без обещаний в кредит. Я сам разрушил твоё доверие, значит, сам и буду жить без него столько, сколько понадобится.