Книга Ржавчина, страница 60 – Виктория Побединская

Дверь в класс находится за спинами сидящих, так что ни один из них меня не замечает. Сначала мне кажется, они снова поцапались, но, подойдя ближе, я застываю в безмолвном беспомощном крике.

Эти двое знакомы от силы полторы недели, причем не с самых приятных сторон, но целуются, как будто не замечая, что в классе полно народу. И даже нос, который Иви все эти годы считала своим «амулетом, отпугивающим парней», вдруг перестает действовать.

Разве это не первый ее поцелуй? Судя по тому, что я вижу, далеко не он. И что стало с опасениями подхватить вшей, сифилис и лишай?

Поморщившись, я отворачиваюсь. Занимаю последнюю парту и поднимаю учебник повыше, чтобы не видеть.

— Ты вверх ногами держишь, – раздается прямо над ухом так, что я подскакиваю.

Еще один Ржавый парень. Тонкий и гибкий, словно молодое дерево, а волосы следовало бы причесать. Мы встречаемся взглядами, глаза у него такие же дикие, как волосы на голове.

— Двойка, – протягивает он руку. Вверх от запястья тянутся черные линии татуировок, исчезающие под рукавом футболки.

«Что?»

— Если ты спрашиваешь, как меня зовут, – отвечает он. – Двойка.

Господи, у них там что, вообще никто не пользуется нормальными именами?

Он присаживается рядом, так что мы вместе теперь скрыты за разворотом моего учебника, и произносит.

— Французский поцелуй.

Я шарахаюсь от него, как от прокаженного. Он что, совсем обнаглел и прямо тут целовать меня собирается?

— Это, – рассмеявшись, кивает он на пару, сидящую впереди, – если ты хотела знать, как «оно» называется.

Я? Боже! Нет!

Теперь я еще и покраснела.

— Ты ведь уже и так в курсе, что эти недоумки на тебя поспорили? – говорит парень. Я не выдаю себя даже кивком головы. Он опускает руку мне на плечи и наклоняется ниже, чтобы никто не смог нас услышать, при этом изгибаясь так, что глядя на него, я чувствую, как мою шею сводит судорогой. – Так вот, я предлагаю сделку. Выигрыш можем разделить. Мне семьдесят процентов, тебе тридцать. Один поцелуй на публику и тебя больше никто не станет доставать. На кону уже больше трех сотен баксов. Решайся, детка.

Вот это да, такого подката ко мне еще не было. Я вырываю из тетради лист и пишу: «Но ты ведь не из баскетбольной команды даже».

— Верно, – соглашается незнакомец. – Но ставки повысились.

А потом, словно из воздуха, в его руках появляется колода карт.

— Вытяни любую, – произносит он, улыбаясь.

«Я в азартные игры не играю».

— Можешь отказаться в любой момент.

Ладно.

Не отрывая взгляд от хитрых глаз, я достаю из колоды даму пик.

— Верни на место, – говорит Двойка, и я качаю головой. Старый фокус, меня им не проймешь. Мы баловались им еще в действе. Нужно лишь запомнить нижнюю карту в стопке, а потом накрыть ей загаданную. Поэтому, вместо того, чтобы положить свою Даму сверху, я засовываю ее вглубь колоды, а потом тщательно перетасовываю карты. Сама. Двойка улыбается, сообразив, что его раскусили.

— Зачет, – произносит он, вставая, а потом вдруг напевает едва слышно: – Я знаю, что пики – это мечи солдат. Я знаю, что трефы – орудия войны^[11], – а потом наклоняется и шепчет на ухо: – Он может спрятать в руке короля, пока все о нем забыли.

И уже выходя из кабинета, бросает:

— Твоя карта в боковом кармане рюкзака. Да, и подумай, детка.