Книга Ржавчина, страница 56 – Виктория Побединская

— Дай сюда, – требует Ив.

Достает из кармана металлическую зажигалку, и уголок фото загорается.

«Нет, стой!»

Мне почему-то кажется, будто моя прежняя жизнь сгорает вместе с этой фотокарточкой, но Ив убирает руку, встает и бросает обугленные остатки в раковину.

— Вот и все! – произносит она. – Считай, мы разделались с этим поганым парнем. Ну же, улыбнись. – Я пытаюсь выдавить хотя бы слабое подобие улыбки, но не выходит. – В конце концов, у нас впереди колледж. А там можно все начать заново. Ты к этому моменту восстановишь речь, а я… – Она поворачивает лицо боком, глядя на собственный нос, – избавляюсь от этого убожества.

«Зря ты так». Горбинка на переносице ее ничуть не портит, даже придает немного хулиганский вид. И это не лесть вовсе. Вот только саму Ив не переубедить. Неудачи в личной жизни она списывает исключительно на дурную генетику. «Решая, стоит ли встречаться с парнем, посмотри сначала, симпатичный ли он, – ее слова. – Чтобы ваши дети потом не мучились, как некоторые».

— О, я тебя умоляю. Я уже уломала родителей. Предки почти дали согласие на операцию, как только мне исполнится восемнадцать. И вот тогда мы с тобой оторвемся по полной!

— Ага, – бурчу я. – Осталось только отбиться от всех поклонников.

— Просто будем всех отшивать, и когда-нибудь им надоест, – смеется Иви, вытирает мои слезы большими пальцами. – Выше нос, Анна-Банана, все будет пучком! Вот увидишь! Хочешь хорошую новость?

Я поднимаю подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

— В первую же игру сезона им выпали «Ричмондские орланы». Так что послезавтра их раскатают, как новенький асфальт, и больше эти говнюки не будут такими самодовольными.

«Но мы снова вылетим из турнира».

— Да плевать, – отмахивается подруга, разглядывая свой маникюр в зелено-фиолетовой гамме «Вудсайда». – Как будто нам привыкать.

«Разве мы не должны болеть за нашу команду?»

— Только не в том случае, когда она состоит из Ржавых придурков.

И мы с Ив смеемся.

Глава 18. Август

Пальцы медленно поглаживают шов на майке с номером тринадцать. Две параллельные полосы ниток – зеленая и фиолетовая, как два параллельных ряда скамеек в раздевалке. На одной из них – мы, на другой – прежние игроки, большинство из которых проведут сегодня в запасных.

В их части раздевалки творится полный хаос, хотя он и не имеет ничего общего с нервами или напряжением, обычно сопутствующими игре. Просто они не выиграли у Ричмонда ни единого матча со времени существования этой школы, и уже заранее готовы к поражению. Наша же пятерка абсолютно спокойна. Вычищена от эмоций, словно только что выпавший снег. Поэтому, как бы там ни было, желтый прямоугольник площадки – единственное место, на котором мы можем быть свободны. Единственное, где можем собой гордиться. Где не имеют значения нация, цвет кожи и принадлежность к религии. Не важно, богат ты или беден, и как сильно ценится твоя жизнь в рамках местного общества. Здесь все различия стираются, и остаёшься только ты сам. Один на один со слабостями, которых в Ржавом городе ни у кого не осталось.

Там, где мы выросли, нет ничего ценного, и только два способа стать кем-то: спорт и криминал. И неизвестно еще, в чем мы преуспели больше. Мы живем этой игрой. Наверное потому что только она одна – единственный шанс для многих из нас по-настоящему жить. Кто сказал, что сегодняшняя победа – дело невозможное? Пусть катится к черту. Потому что сегодня мы докажем, пятерых человек достаточно, чтобы изменить историю.