Книга Ржавчина, страница 52 – Виктория Побединская

Она закуривает, второй рукой подхватывает стоящие на лавке пакеты с продуктами и уходит. Я вижу, что нам в одну сторону, поэтому окликаю:

— Давайте помогу. Донести.

Хотя сам думаю только о том, что, возможно, мне удастся поговорить с ним вечером. По крайней мере буду знать, где этот парень живет.

Мы идем молча. Вернее, я молчу, а девушка курит и не торопясь выспрашивает, мол, кто я и откуда. Между нашими домами две улицы, мы практически соседи. Поблагодарив за помощь, она заходит в дом и закрывает дверь, а я остаюсь снаружи. Окидываю лужайку взглядом. Действительно помойка, ничего не скажешь. Подождать его здесь, что ли? Я присаживаюсь на валяющийся прямо под открытым окном пень и невольно слышу телефонный разговор.

— Клянусь, сегодня была последняя капля, – жалуется она подруге. – Разумеется, он забыл. Да, пять лет со свадьбы.

Я ухмыляюсь.

— Если заявится вечером снова как ни в чем не бывало, вот увидишь, я соберу вещи и сегодня же уйду.

Я хмурюсь, пиная валяющийся рядом камень. Черт бы тебя побрал, Ли. Почему ты такой паршивый муж? Если он еще и разведется, то мне точно помощи не видать. Может, намекнуть ему как-нибудь?

Пока жду, решаю хотя бы немного прибраться на заднем дворе. Может, это его задобрит? Оттаскиваю сухие ветки, валяющимся у забора ломом выкорчевываю старый пень. Траву бы подстричь, но я не уверен, есть ли здесь газонокосилка. Поэтому решаю сгонять домой.

Матери нет, сестер тоже. Сложив все, что может понадобиться, на тачку, я закрываю дверь и, глядя на распустившиеся мамины цветы, замираю. Все девчонки их любят, верно?

Словно под гипнозом я протягиваю руку к секатору. «Они ведь все равно засохнут. Так уж пусть лучше послужат благому делу». И срезаю ветку за веткой.

Пока Джули нет, я одалживаю у нее длинную розовую ленту и пару каких-то ярких штук для украшения, что когда-то дарил Тобиас. На то, чтобы собрать букет, уходит добрых полчаса, но за результат меня берет гордость. Потому что вышло реально круто.

К дому Ли я возвращаюсь уже на закате. Заглядываю в окна, гадая, вернулся ли он. Оставляю цветы на пороге, тачку с инструментами загоняю в сарай, закрываю дверь и, только собираюсь уйти, слышу:

— Какого черта ты тут трешься?

Ли собирается целой тирадой в мой адрес разразиться, но удивленно замирает, оглядывая двор.

— Твоя работа?

Двери открываются, и на пороге появляется его девушка.

— Что здесь происходит?

Она опускает взгляд на лежащий у ее ног букет и внезапно… улыбается. Так широко, что в этот момент я понимаю, за что Вега на нее запал. Когда не орет и не хмурится, она очень даже ничего.

— Накрою ужин. – Подхватывает цветы и убегает в дом.

— Годовщина, – шепчу я так, чтоб только он услышал. – Ваша, если че.

Ли пристально на меня смотрит, просто испепеляя взглядом.

— Пожалуйста, возьмите, – прошу я. – Буду делать, что скажете.

Раскрываю рот, чтобы добавить что-нибудь еще, не менее позорно жалостливое, но не успеваю. Миг, и я оказываюсь на земле, прижимая ладонь к пульсирующей болью скуле.

— Че-е-ерт!

Он ударил меня! Я целый день проторчал на лужайке перед его домом – и вот благодарность? Ли наклоняется, поднимает слетевшую с моей головы бейсболку и, отряхнув ее пару раз о колено, бросает мне в руки.

— Это за то, что подслушивал. Вставай!