Книга Ржавчина, страница 134 – Виктория Побединская

— Привет! – едва не сбивает с ног одна из тех девчонок-активисток, что обычно встречает новичков. На ее лице широкая улыбка, на шее – платок с логотипом университета, а в руках планшет. – Твое имя?

— Август О’Доннел.

В течение следующих пятнадцати минут она, продолжая улыбаться, вываливает на мою голову основные правила проживания, вручает карту кампуса и объясняет, где забрать ключ от комнаты.

— Добро пожаловать, Август. – А потом выкрикивает напоследок, кивком указывая на мяч в моих руках: – Отбор в команду начинается во вторник.

Я салютую в знак благодарности, кидая улыбку вслед. Вхожу внутрь кампуса, чтобы забрать ключ, и останавливаюсь. Потому что вижу у стойки крайне знакомый затылок. И нет, это даже не смешно. Плечи подняты, волосы чуть взъерошены, словно по ним несколько раз подряд провели ладонью. Напоминает растрепанного воробья.

— Вы меня, кажется, не поняли. Этот тип – полностью асоциальная личность, жуткий и представляющий опасность.

«Комната 302, – читаю я на распечатанном листке бумаги, которым парень яростно размахивает. – Эрик Фрайзер || Август О’Доннел».

Теперь я и сам понимаю, с чего его так прет. Подхожу ближе. Фрайзер, не замечая меня, продолжает распинаться, напирая на стойку, словно собирается через нее перевалиться.

— Вы знаете, какой у меня средний балл? И хотите поселить меня с ним в одну комнату?

— Эрик, в нашем университете все равны в своих правах независимо от оценок, цвета кожи и расовой принадлежности, – пытается успокоить его женщина по ту сторону регистратуры, едва отрывая рот от кончика карандаша, что при этом грызет. Наверняка вечно недовольные всем первокурсники уже в печенках сидят.

— От таких, как он, нормальных студентов нужно держать подальше.

— Он еще и сын уголовника, сам недавно сидевший, – громко говорю, хлопнув его по плечу так, что Эрик аж подскакивает. Его глаза округляются. – Идем! Хватит сопли размазывать. Не съем я тебя.

— Ваш ключ, – протягивает комендант связку, едва заметно улыбнувшись.

Подмигнув, я благодарю и направляюсь прямиком к лестнице. Фрайзер тащится следом. Комната на вид небольшая: в центре стол, у стен две кровати. Тесный санузел с душевой кабинкой. Типичный студенческий эконом-вариант. Я достаю из кармана сумки нехитрый обед в бумажном пакете. Глория весь вечер готовила. Бросаю скарб в угол и падаю спиной на кровать, откусывая кусок.

— Давай договоримся сразу, – остановившись на зеленом коврике, разделяющем наши кровати, произносит Фрайзер. Брови у него нахмурены, зубы стиснуты. – Несмотря на то, что мы соседи, я не собираюсь с тобой общаться. Совсем. – Он бросает на меня долгий взгляд, будто ждет согласия, а потом поясняет еще раз, проговаривая слова по отдельности так, словно я совсем тупой: – Мы не будем здороваться, разговаривать, взаимодействовать каким-либо образом. Просто представь, что меня нет, ладно?

Не уверен, что это именно то, что он хочет услышать. Но не могу удержаться.

— Хочешь? – протягиваю я надкусанную тортилью.

Фрайзер багровеет, будто сейчас его разорвет на кровавые ошметки. Я победно улыбаюсь. На самом деле любой, кто увидит нас вместе, сразу поймет: мы терпеть друг друга не можем. Но так как чувство взаимное, совместное проживание – вполне приемлемый компромисс. Но не для него. Чтобы сдержаться, Эрик начинает разбирать сумку, вываливая на стол пеналы, учебники, стакан с карандашами, который тут же падает, рассыпая содержимое. Чертыхаясь, Фрайзер опускается на пол.