Книга Ржавчина, страница 135 – Виктория Побединская

— Кажется, даже твои канцелярские друзья тебя предали.

— Последнее предупреждение, О’Доннел, – цедит он сквозь зубы, тыча в мою сторону зажатой в руке линейкой.

— И что ты сделаешь? Изобьешь меня этой штукой до смерти?

Фрайзер не шевелится, не моргает. Его нарастающая злость настолько ощутима, что, кажется, ее можно потрогать. Вот так мы смотрим друг на друга секунд пять, а потом у него тумблер срывает.

— Да пошел ты!.. – рычит Эрик и, громко хлопнув дверью, вылетает из комнаты.

Я смотрю ему вслед, дожевывая. Кажется, это напоминает начало крепкой дружбы.

Глава 5. Анна

Учеба дается мне легко. Девчонки из Чапел-Хилл со мной дружелюбны и приветливы, но я все равно я не нахожу среди них близких друзей, потому что живу не в кампусе.

— Тебе стоит переехать, – уговаривают они, но я упрямо качаю головой, все чаще ловя себя на мысли, будто пока я здесь, с Джули, Ноэлем и Эйприл, Август тоже рядом. Глупо, но почему-то так становится легче.

— Уже завела подруг? – спрашиваю я Ив по видеосвязи, когда мы привычно вместе красим ногти на ногах.

— Конечно же нет! – ни секунды не колеблясь, отвечает она.

Хотя каждый раз, когда созваниваемся по скайпу, на заднем плане всегда кто-то смеется. Она недовольно шикает и роняет что-то вроде: «Девки, тише, моя Анька звонит!» – и даже если просто не хочет расстраивать, я только рада, что ее жизнь идет дальше. Приятно видеть, как Ив улыбается в камеру, по обыкновению держа ее как попало, так что в кадр попеременно попадают то ее зубы, то шея, то снова лицо.

— С кем-нибудь из школы виделась?

— Нет, – уверенно отвечает она и, очевидно, не желая говорить на эту тему, переводит разговор, принимаясь рассказывать о том, что парни в Нью-Йорке не похожи на наших, вечно полураздетых, с выгоревшими на солнце прядями и покрытыми веснушками носами. – Не поверишь, но они другие – носят шарфы и челки набок, пахнут дорогими сигаретами, а на вечеринках в кампусе не напиваются в хлам. Вернее, не так, они тоже напиваются, но под длинные споры о будущем социал-демократов и политике.

— По-моему они просто друг перед другом выпендриваются, – произношу я.

— По-моему тоже, – даже не пытается скрывать Ив, но все равно не пропускает ни единой вечеринки.

— Знаешь, а я иногда скучаю, – прежде чем успеваю это обдумать, произношу я.

Хотелось бы думать, что «Вудсайд Хай» тоже скучал после моего отъезда, но это не так. Ни один из моих школьных знакомых не написал и не позвонил узнать, как мои дела. Баскетбольный сезон закончился нашим очередным поражением. Иви скидывала мне фотографии с выпускного, куда ходила одна. После того, как я рассказала ей про Августа, она объявила Солу солидарный бойкот.

— Я не могу встречаться с тем, кто оправдывает его поступок, – заявила Ив, швырнув через всю комнату одну из забытых в ее спальне курток Сола. – А это вообще нужно сжечь, – стрельнула она взглядом и захлопнула крышку ноутбука.

Этой же ночью, ответив на ее звонок, я услышала, как Ив плачет.

— Мне так жаль, что так вышло, Ан, – произнесла она, шмыгая носом. – Это все несправедливо. Крайне несправедливо.

Она говорила еще и еще, не стесняясь в выражениях, курила в окно, то и дело порываясь завести машину и сорваться в Северную Каролину. Но я, молча вытирая слезы, уверяла: не нужно. В тот вечер мы обе заснули с телефонами в руках. А на следующий день жизнь продолжила свой бег.