Книга Ржавчина, страница 136 – Виктория Побединская

Август на выпускной не пришел. Он уехал. Вот только куда, я не имела ни малейшего понятия. Я могла бы расспросить Эйприл, ведь наверняка она знает, но не стала этого делать.

— Анна…

Я заставляю себя улыбнуться в камеру. И показываю: «Не переживай, со мной все в порядке. Я двигаюсь дальше. Честно. Как мы и договаривались». Знаю, что даже если буду стараться, не смогу быть хотя бы вполовину такой сильной, как Ив. Но она произносит тихо:

— Я тоже скучаю…

..В октябре жизнь наконец устаканивается. Индикатором, как бы странно это ни звучало, служит холодильник. Весной, когда мы переехали, там было практически пусто. Несколько упаковок готовой еды для микроволновки да пара бутылок колы. А потом все начало меняться.

Сначала появились свежие овощи. Йогурт, молоко, хлеб и курица, потому что покупки делает Джули, а она крайне экономна, но сегодня я обнаруживаю кучу всяких вкусностей и кусочек сыра «дорблю». Джулс единственная из нас его обожает. И единственная, кто не купит ни за какие коврижки. «Сколько они хотят за фунт? – выдает она обычно целую тираду в супермаркете. – Да это настоящий грабеж. За такие деньги и перебиться можно». Значит, «пришел, увидел, накормил»? Такова твоя новая тактика, братик? – думаю я, и, пододвинув упаковку с сыром на самое видное место, закрываю дверцу.

— Вряд ли у него получится этим ее сломать, – раздается за спиной голос, так что я едва не подскакиваю.

Эйприл, расслабленно устроившись на полу у дверного проема, что-то читает, сложив по-турецки ноги.

— Почему ты так думаешь?

Вместо ответа она поворачивает толстую тетрадь, давая прочитать на обложке: «Джули».

— Судя по тому, что она сама тут пишет, драма между ними нешуточная.

Если бы я могла взвизгнуть, то обязательно бы это сделала. Потому что только Эйприл может так нагло вломиться в чужую жизнь, не испытывая при этом ни малейшего укора совести.

— Ты в своем уме? – шиплю я на нее, тоже опускаясь на корточки и выдергивая дневник из ее рук. – Это же личное!

Боже! Как хорошо, что я никогда не писала дневников!

— Знаешь ли, меня тоже никто не спрашивал, хочу ли я менять не только дом, но и штат, – шепотом кричит Эйприл в ответ. – Так что все вполне честно. Я вправе знать, что за дерьмо между ними происходит.

— Эйприл, так нельзя! – упрямо настаиваю я, так что теперь мы обе на полу замираем, вцепившись в несчастную тетрадку. – Если Джулс узнает, то убьет нас обеих!

— Она его в мусор выкинула. Так что считай, я случайно нашла. Хочешь сказать, если бы тебе выпала возможность прочитать дневник моего братца, ты бы отказалась?

— Причем здесь он?

Но договорить не успеваю. Судя по крикам, что раздаются со стороны гостиной, в нашем королевстве снова революция.

— Ты должен был согласовать этот вопрос со мной! – возмущается Джулс.

— С чего это? – орет Тобиас.

— Ей не понравилась Глория – наша новая пуэрториканская няня, – поясняет Эйприл.

— Почему? – удивляюсь я. – Кажется, Ноэль с ней неплохо поладил.

— Наивная. Думаешь, в этом дело? Если я хотя бы на десять процентов знаю свою сестру, то тут вопрос не в няне, а в принципах.

И словно в подтверждение ее слов Джулс выдает целую тираду:

— Это мой ребенок! И ты не имеешь никакого права здесь что-то решать!

Да уж, бравады ей не занимать.

— Вот видишь, – улыбнувшись, разводит руками Эйприл, все-таки выхватив дневник. – Идем отсюда.