Книга Ржавчина, страница 139 – Виктория Побединская

— Да, мы вместе, – выдавила я из себя, хотя все внутри твердило: «Ложь». Происходящее буквально пропиталось ею.

— Тоже на юридическом? Не видела тебя.

— Нет, я учусь не там.

Я не уточнила, что не учусь нигде. Все равно этот разговор – банальная вежливость. К тому же мой мозг уже принялся сочинять дерзкие ответы в нашей с Тобиасом не состоявшейся беседе. Голливудские сценаристы бы позавидовали.

— Никогда не ночевала на свежем воздухе?

— Что? – переспросила я рассеянно.

— Просто ты будто нервничаешь, – улыбнулась девушка. – Я тоже в первый раз переживала. Обычно предпочитаю спать дома, а тут воздух, океан, звезды и десяток незнакомых людей. Целое испытание для такого интроверта, как я.

Не то, чтобы я тоже была интровертом, поэтому прошептала:

— Да уж… То еще испытание…

— Тебе понравится. Они милые. Хотя и ведут себя иногда, как дети. Кстати, я Лин, – протянула она руку, но тут же убрала, посмеявшись своему жесту.

— Джули, – ответила я.

— Я знаю. Бен много о тебе рассказывал. Закончила?

Краткий кивок.

— Тогда идем, покажу тебе наш костер.

И зашагала по песку так легко, словно не касалась его, а летела как чайка. Почему-то мне захотелось назвать ее именно так.

— Вон там ваша палатка, – указала она рукой.

— А ты, вернее твой…

— Нет, я одна. Не все здесь парами, увы. Хотя меня Тобиас позвал, но я почти никого не знаю, только второй раз приехала, – и вдруг бросила такой тоскливый, одинокий взгляд, как у побитого щенка, в сторону моего бывшего, что внутри поднялась желчь. Не хватало только подружиться с девицей, пускающей на него слюни. Но в следующую секунду дело стало еще хуже. Потому что из палатки вышла еще одна девушка, и теперь я смогла увидеть четко – у Лин нет шансов, потому что уже есть та, кто считает Тобиаса своим.

Стало тошно. Стало душно. Хотя в лицо и дул океанский ветер. Я представила минимум три способа убийства. Подобрала четыре десятка обидных прозвищ для этой девицы, тощей, словно доска. В итоге прошла меньше чем за час все стадии смирения, повторяя: «Отпусти…» – потому что больше всего хотелось забиться куда-нибудь в угол и плакать. Но плакать я бы не стала. Хватило с меня предыдущих лет.

Когда на пляж опустились сумерки, все расселись вокруг разведенного из собранных веток костра. Слева примостилась Лин, решившая прибиться ко мне – может, одно разбитое сердце на расстоянии другое чувствует? Справа уселся Бен, и мне бы к нему ближе пододвинуться, но почему-то именно в этот момент не захотелось.

— Держи, – протянула Лин кружку с горячим кофе. «И вместе с первым глотком проглоти невыплаканные слезы», – мысленно добавила я.

Девушка Тобиаса в отличие от нас, завернутых в простые хлопковые шмотки из Таргета^[18], вышла в легком коротком платье. Широко улыбаясь, поцеловала Тобиаса в щеку, прижалась к его плечу и принялась что-то тихо рассказывать. На самом деле, никакая она не доска. Красивая и высокая. Просто стройная настолько, что даже тазовые косточки сквозь тонкое платье просвечивают. И совершенно, безоговорочно не похожа на меня. Волосы светлые. Глаза наивные, распахнутые. Запястья настолько тонкие, что кажется переломить можно двумя пальцами. Я никогда не была такой. Даже в шестнадцать моя грудь была оформившейся, а бедра округлыми. Когда-то Тобиас говорил, что это самая красивая форма из всех, потому что в точности напоминает гитару. А что же теперь? Либо он разлюбил музыку, либо слова те были чистым враньем.