Книга Ржавчина, страница 120 – Виктория Побединская

— И?

— Да влей бензина между капотом и стеклом, там что-нибудь да загорится. Главное, чтоб на провода попало. Полыхать будет как факел. – Сет довольно улыбается. – Как же я ненавижу этих сраных мажоров.

И впервые за много лет я его мнение полностью разделяю. Следующие полчаса мы работаем так тихо, что не придерешься. Тобиас не поставил машину в гараж. Загнал между его стеной и стеклянной верандой дома, пряча ее как будто специально для нас в спасительной темноте.

Сет приносит из машины бутылку с бензином. Сам встает на шухер. Зная, что огнем может подпалить, я сооружаю подобие шнура, поджигаю и прячусь в кустах. Мы ударяем друг друга по ладони, глядя, как крошечный огонек, загоревшись, ползет по веревке.

— Погнали, нас здесь не было.

Сет уходит, но только я делаю шаг, понимаю, все идет не по плану.

Открывается дверь.

— Тобиас, я точно оставила ее в твоей машине, – кричит с порога девушка. В темноте не рассмотреть ее лица, но я знаю, это Анна. Она спускается по ступенькам.

Шаг.

Мое сердце останавливается.

Еще один.

Пропускает удар.

А потом происходит взрыв.

* * *

Ли всегда говорит, что не страх, а адреналин творит на ринге самые удивительные вещи. Но лишь впервые я вижу, как схлынув, он оставляет за собой дикий страх и неконтролируемую панику. Я не помню, как оказываюсь на заднем сидении машины Сета. Не помню, как он меня туда затащил. Не помню, как мы пересекаем границу Ржавого города. Все, что мелькает перед глазами – рваные нарезки кадров.

Крик, гарь, скрежет металла. А потом вой сирен, что проносятся мимо. Я буду слышать их адский рев еще много месяцев.

— Я не могу дышать! – хриплю я, и Сет опускает окна. Полностью, нараспашку. В салон врывается холодный ветер, но даже он не помогает. Сет считает, я просто надышался дымом, но я знаю правду. И она больше никогда не даст мне жить.

Я вламываюсь в дом, словно пьяный. Подступающие слезы жгут, в горле пересохло. Споткнувшись на пороге, кидаюсь в туалет и падаю на колени, держась за унитаз, куда меня с жутким стоном выворачивает.

— Август! – врывается следом Джулс. Ее глаза распахнуты, руки дрожат. – Что ты натворил?

Но я не осмеливаюсь даже повернуть лицо в ее сторону.

— Что ты сделал? – орет она. А потом с силой встряхнув, хватает за воротник, заставляя смотреть ей в глаза. Перед моими же все расплывается.

Сестра бьет меня по щеке. Со всей силы. Не знаю, чтобы привести в чувства или потому что зла до безумия. Эйприл, прибежав на крик, от страха замирает. Вскрикивает, когда на мою щеку опускается еще одна пощечина, а потом и вовсе забивается в угол. Но никто не обращает на нее внимания.

— Я убил ее, Джей, – шепчу, тут же закрывая трясущимися руками рот. – Я убил ее. – А потом меня начинает знобить так, что аж стучат зубы.

Джулс молчит, но в ее широко распахнутых глазах плещется такой ужас, что кажется, еще секунда и я в нем захлебнусь. Хрипло, давясь словами, я пересказываю все, что случилось. Выходит бессвязный бред, но Джулс не перебивает. Кажется, даже не дышит. Не двигается. Когда я заканчиваю, мы смотрим друг на друга. Она берет мое лицо в ладони и произносит так четко, словно я позабыл родной язык:

— Тебя там не было, ясно?

Я отчаянно трясу головой, сопротивляясь.

— Не могу, Джей.

— Можешь, – строго командует она. – Ты нужен нам. Мне нужен. Понял?