Книга Ржавчина, страница 117 – Виктория Побединская

— Еще как.

И как бы я ни старалась, не могу не рассмеяться.

Вечером, пока Тобиас везет меня домой, мы не разговариваем. Я прошу Августа: «Забери меня через час», – и всю оставшуюся дорогу, закрыв глаза, вспоминаю, как свет из окна бликами играл на его спине. Гладил, скользил, будто заигрывая, пока Август спал, обняв подушку двумя руками.

В тот день я проснулась рано, и больше не могла уснуть. Все глядела и глядела. На волосы спутанные, губы припухшие, зацелованные, ресницы светлые, что каждый раз подрагивали, когда их будило солнце. Увидеть бы поскорее. И снова, пряча глупую улыбку, отворачиваюсь к окну.

До дома мы добираемся вовремя. Чем хороши маленькие города – никогда не бывает пробок. Тобиас паркует машину. Я выхожу и жду на улице, пока он закроет гараж, и вдруг сердце проваливается в пятки. Достаю телефон и набираю Августу:

«Сет здесь. Прямо у моего дома!»

Ответ приходит мгновенно:

«Я уже на соседней улице. Запри дверь и не выходи! Скоро буду».

— Иди, я догоню, – говорю я брату.

И только когда он закрывает за собой дверь, нахожу силы, чтобы обернуться. Сет сидит на ступеньках дома напротив, глядя на пустеющую улицу.

— Удивительно, до чего же здесь уныло, – вдруг произносит он. – Никто не кричит, бутылки не колотит, полицейские сирены не орут. Клянусь, еще минут двадцать, и меня бы просто вырубило. В моем доме даже ночью не бывает так тихо.

Я подхожу ближе.

— Что тебе надо?

— О, так ты умеешь, оказывается, разговаривать, – улыбается Сет. – Поговорим?

Нам не о чем.

— Моя семья знает, – отвечаю я, пусть хрипло, но уверенно, на что Сет только смеется.

— Да не переживай ты так, ничего я тебе не сделаю. Сядь рядом.

Но я не двигаюсь с места.

— Знаешь, я все смотрел на тебя и не мог понять, почему? Почему он раз за разом пытается тебя прикрыть. Словно сам оказался в клетке, из которой не может найти выход.

— В клетке? – шепотом переспрашиваю я. О чем он вообще?

— Да, именно в клетке. В которую сам себя и запер. Ты его заперла!

Что за бред?

Я хочу развернуться и уйти, но останавливаюсь, потому что Сет бросает:

— Твой голос.

Я оборачиваюсь.

— Как же я сразу не догадался, что именно он – ключ ко всему. – И вдруг начинает смеяться.

— О чем ты? – шепчу.

— А вон там стоял белый забор, верно? – показывает он на пустое место, где действительно когда-то была реечная изгородь, украшенная цветами. После того, как в нашем гараже взорвался тот самый злосчастный газовый баллон, забор весь покрылся копотью, и его убрали. Ладони становятся мокрыми. Сет не может таких подробностей знать.

— Он пришел ко мне в тот день, два года назад. Попросил помочь с одним делом. А я не узнал тебя сразу. Потому что плохо ведь видно было. Осень. Темнеет раньше обычного.

А потом слышу чьи-то спешные шаги. Я оборачиваюсь. Август спешит ко мне со стороны дома Пирсов. Там, где мы должны были встретиться сегодня. Его взгляд падает на сидящего на ступеньках Сета и на лице отражается паника.

— Он с тобой не потому что любит, – говорит Сет. – Он просто чувствует себя виноватым.

Кажется даже земля уходит из-под ног.

«Август?» – безмолвно шепчу я, зная, что он услышал каждое сказанное Сетом слово. Жду, что он накинется на него с обвинениями, станет оправдываться, но он молчит. А его глаза, те глаза, в которых я столько раз тонула без надежды на спасение, сейчас вопят громче любых слов.