Книга Ржавчина, страница 115 – Виктория Побединская

Одним плавным движением я стягиваю с нее майку, белья под которой нет. И эта маленькая деталь выплескивает в кровь мощный заряд зрительного экстаза. Я сглатываю. Кажется, сегодня я добровольно сойду с ума.

— Ты только не обижайся, если я буду молчать, ладно? – просит Анна, закусывая губы. – Вряд ли я справлюсь с собственными связками.

— Хорошо, Принцесса, – шепчу я, вдруг понимая, кого она мне напоминает, – Ариэль, что обменяла у злой колдуньи счастье любить на собственный голос.

Я скольжу ладонью под ее волосы, сжимая затылок и притягиваю к себе. Неистово целуясь и цепляясь друг за друга, натыкаясь на стены и прижимаясь к ним, мы перемещаемся из ванной в комнату. Со стола на подоконник. С подоконника на кровать.

Глаза у Анны закрыты, пальцы путаются в моих волосах, когда я касаюсь ее там, где никто не касался прежде. Она, как и обещала, молчит, но ее выдает дыхание. Горячее, прерывистое, как прибывающая волна. Я и сам хожу почти по грани. За ночь на наших телах не остается мест, которых не коснулись бы губы, руки, языки.

Мы убиваем поцелуями стеснение и робость. Неловкость и страхи. Путаемся в простынях, подушках и покрывале. Ударяемся головами о металлическую спинку кровати. Едва не падаем с нее же, но все это становится неважным, когда я замираю внутри нее, помогая привыкнуть к переплетению тел, целуя медленно, выравнивая наше общее дыхание, и она вдруг выдыхает мне в рот на иностранном что-то невообразимое, непроизносимое, невероятное. Своим низким гортанным голосом, буквально сводящим с ума. Я очень надеюсь, что не ругательство. Потому что с детства знаю: она переходит на русский только в двух случаях, когда неимоверно зла или очень счастлива. И словно услышав, она проводит рукой по моим волосам, переводя сказанное взглядом так четко, что слова не требуются.

«Я люблю тебя».

И я в ответ дарю ей эти три слова всеми возможными способами, какими умею.

Глава 37. Анна

— Мне нравится это. Как тебе? По-моему, очень элегантно, – слишком уж воодушевленно тычет пальцем Лин в нежно розовое платье на витрине. У него юбка в пол, а корсет украшен шифоновым шарфом. Я, чуть скривившись, жму плечом.

«Нормально».

На самом деле, мне не нравится. Выглядит, как костюм диснеевской феи.

— Мне кажется, тебе обязательно стоит его примерить, Энн.

Она зовет меня Энн. Как Энн из зеленых мезонинов. Та, что с двойным «н». И я пока не решила, нравится мне это или я в бешенстве. Мама решила, что совместный выбор платья на выпускной нас сблизит, поэтому рано утром я села на автобус, и уже через пару часов мы гуляем по Шарлотту с Тобиасом и Лин.

— Чтобы носить такие платья, нужна грудь, а у нее там даже намека не имеется.

Боже. Я уже говорила, как сильно люблю своего сводного брата?

— Следующее.

Клянусь, ему просто лень заходить внутрь. Тобиас из тех, кому всегда в машине душно, на улице шумно, в магазинах тесно. Одним словом, токсичная королева драмы. В сочетании с внешним видом, особенно.

— О, милый, – тянется Лин, чтобы поцеловать его в щеку. Под какими она препаратами, если называет его «милым»? – Зато это такие приятные хлопоты. Я все-таки зайду поглядеть, здесь написано, что завезли новую коллекцию. Может, для себя присмотрю. Энн, ты со мной?

Я отчаянно машу головой. Еще час листания каталогов свадебных платьев в ее компании я просто не вынесу.