Книга Бернаут. Второй раунд, страница 85 – Виктория Побединская

Марс промолчал, но все равно глаза закатил.

Многие наивно думали, что, чтобы узнать его, нужно идти на стадион. Но нет. Бесполезно изучать его технику и метод прохождения трассы. Вы никогда не увидите там настоящего Андраде. Чтобы понять, что он за человек, вон, лучше посмотрите на него за рулем.

— Я не понимаю, в чем смысл, – медленно сворачивая с шоссе на проселочную дорогу, произнес он. – Почему нельзя купить букет в цветочной лавке на том же вокзале?

— Потому что для нее это важно. – Вот и всё. Такое простое объяснение, не требующее доказательств. Есть истины, которые невозможно подогнать под что-то рациональное. Ты просто чувствуешь, что так правильно. И делаешь. – К тому же не каждый день снимок, сделанный твоей девушкой, выставляют в галерее «Фейхи и Кляйн». Раз повод особенный, то и цветы должны быть тоже особенными.

Признаться, я не предполагал, что реализовывать мою романтическую затею придется так скоро, но скрываться от Жак стало совершенно невозможно. Ее нога срослась. Гипс сняли, и я понимал, что не на этой, так на следующей неделе она вернется в «Святое море» сама, так что, если я хотел успеть сделать ей сюрприз, ждать дольше было нельзя.

— Это правда круто, – согласился Марс.

— Очень. Жак, конечно, отнекивается, мол, там всего одна фотография на сотни чужих работ, но ты же знаешь, она вечно боится радоваться слишком сильно. Как будто недостойна этого.

— Она милая. На самом деле. Очень крутая.

И не без гордости я кивнул. «Это точно!»

— Ты знал, что это я возил ее фотографировать тот каньон? Она тогда сделала целую серию снимков пустыни. А потом отправила их на конкурс.

— Это та история, когда она чуть не свалилась в расщелину в скале?

Я рассмеялся:

— Как в этом месте сплетни так быстро распространяются?

— Лилиан, – едва заметно улыбнувшись, произнес Марс. – Она очень много говорит. Даже когда не хочешь слушать.

— Малышка Лили… Почему они с Лаки так быстро уехали?

Марс не ответил.

— Ладно. Я все равно не собирался их с собой брать. К тому же Лил принялась бы давать советы. А они с Жаклин слишком разные. Жак ценит простые, но душевные жесты, а Лил скорее покорит… – Я хотел сказать: «…что-то более экстравагантное», но после листания тех книжек, что таскал ей Марс, сомневался в том, что эти сцены пропустит цензура. – Впрочем, неважно.

— Передай от меня поздравления Жак, – произнес Марс. – Цветы я в галерею отправлю.

— Я их выкину: уж не обижайся, но героем этого дня должен стать мой букет.

Марс хмыкнул:

— А ты и правда настроен серьезно. Иногда мне даже кажется, будто тебя подменили.

— Куда уж серьезнее, я же женат!

— Она сильно изменила тебя.

А я бы и не стал спорить.

— И ты не заслуживаешь ее.

Моя улыбка стала шире.

За что я любил Марса, так это за то, как он всегда «деликатно» пытался вправить мне мозги, как будто это просто переключатель: раз – и перевел в новое положение, снова все в порядке. Но, как показывал опыт, получилось.

— Лаклан сказал то же самое, прикинь?

— Хоть в чем-то мы с ним наконец солидарны.

И мы оба рассмеялись.

— Вон оно, это место, – указал он рукой вдаль, где уже виднелись сиреневые пятна, словно пролитые чернила на желтом ковре.

Машина остановилась. Опираясь на дверь, я выбрался наружу. Горячий ветер тут же обдал влажную от пота кожу. Я прищурился, прикрыв ладонью глаза от яркого света. Среди пустыни затерялся цветущий островок, переливающийся всеми оттенками от бархатисто-зеленого до глубокого фиолетового и золотисто-бежевого. Это не было то место, на которое я рассчитывал, но лучше, чем ничего. Тем более спорить уже не хотелось.