Книга Бернаут. Второй раунд, страница 83 – Виктория Побединская

Он приподнял брови, но, как обычно, смягчился:

— Хорошо, давай только быстро.

Но Марс, проходя мимо, молча забрал телефон из моих рук и уселся напротив.

— Всегда рад помочь, – пробормотал он.

— Ты отстой.

— А ты самоуверен, как дверь, потому что у нас ровно пятнадцать минут времени, а ты все языком мелешь.

— Боже, Марс, ну и паршивое же у тебя чувство юмора. Кажется, с каждым годом оно только хуже становится, – поморщился я. – Самоуверен, как дверь… Господи, ну и жуть. – Но все равно улыбнулся. Не столько над дурацкой шуткой, сколько потому, что нам было чем перед врачом похвастаться. – Ну все, я встаю.

— Давай, – подбодрил доктор. – Я хочу наконец это увидеть!

— Раз, два…

— Да вставай уже, – не выдержал Марс. – Сколько можно трепаться?

Я вытянул перед ним палец, словно призывая к тишине. На что он снова закатил глаза. Поднялся на ноги, опираясь на костыли. Мокрый после сегодняшней тренировки, дрожа всем телом, но впервые в жизни настолько счастливый.

Мир, как оказалось, такой прекрасный с высоты собственного роста. Никто из нас никогда не задумывается о таких крошечных радостях жизни, пока их не потеряет. Мы гонимся за славой, деньгами, успехом, признанием, не замечая, что самые прекрасные вещи на самом деле находятся рядом. Возможность ходить, говорить, видеть. Знать, что у тебя все еще есть близкий друг, хотя он и сидит с видом протухшего кактуса. Знать, что где-то тебя любят (телефон снова вспыхнул уведомлением). Знать, что ты не один.

— Мать честная!

И это сказал вовсе не мой доктор. Я поднял взгляд. У входа в гараж стояла Лили. Позади нее с приоткрытым ртом высился Лаклан.

— Какой же ты все-таки говнюк! – прижимая руки ко рту, произнесла она.

Я осторожно сделал шаг, опираясь на костыли, а потом второй, третий, но к следующему уже не смог сдержать смешка.

— Фантастически безудержный! – Она зажала рот двумя ладонями. – Но все-таки говнюк!

И все, не сдерживаясь рассмеялись.

Осмотрев мою спину, врач ушел, на прощание заставив пообещать, что в следующий визит я смогу порадовать его пусть и не лунной походкой, но хотя бы самостоятельным ковылянием до гаражных ворот. А я, вернувшись в кресло, подкатил его поближе к ожидающим все это время Лаклану и Лил.

— Какими судьбами? – улыбнулся я, подтянул лежащее на старом рабочем стуле Марса полотенце и вытер со лба пот.

— Хотели сделать сюрприз. – Лили раскинула руки в стороны. – Но ты с сюрпризами нас, конечно, обскакал.

— Спасибо. Старался.

— А Жак уже знает? Я должна это с ней обсудить!

— Стой! – Я схватил Лил за руку, пока она не успеха достать телефон. – Я хочу сам. Пообещай, что ничего не скажешь. – Потому что хотел видеть ее глаза в тот момент, когда она поймет, что я тоже сделал свой выбор.

— Ты не сказал ей, да? – спросил Лаклан. – Не сказал про операцию?

— Нет. И ты не говори.

— Ух она на тебя разозлится, когда узнает, – добавила Лилиан.

— Я придумаю, как загладить вину, – улыбнулся я.

Еще в тот день, когда она рассказала о детстве в Кармел-Бэй, я поклялся, что обязательно нарву самый огромный букет этих отвратительно фиолетовых цветов и встречу ее как в тех самых книжках, что так любит читать Лили. Встречу где-нибудь на вокзале, чтобы она бросилась ко мне в объятья. И буду отчаянно целовать.