Книга Бернаут. Второй раунд, страница 58 – Виктория Побединская

Я подхватил Жаклин под колено и потянул на себя, чтобы она оказалась сверху. Она запустила руки под воротник моей уже расстегнутой рубашки, стягивая ее с плеч. Я подцепил подол ее платья, потянул вверх, стирая границы между нашими телами. Она коснулась моего живота, который тут же напрягся. Спустилась пальцами ниже, но я перехватил ее руку.

— Постой, – стараясь не выдавать паники, произнес я. Мы остановились, соприкасаясь лбами и тяжело дыша. – Тебя не смущает поза?

Она медленно покачала головой.

— А… все остальное?

Снова ее тихое «нет».

— Потому что я понятия не имею, получится ли у меня…

Она опустила руку между нашими телами и дотронулась до ширинки моих брюк, которые стали заметно теснее. Ее глаза удивленно расширились. Я не стал говорить, что, скорее всего, уже никогда не почувствую ее так, как раньше. Такова моя новая реальность. Но вместо ответа она опустила руки мне на плечи, сцепила ладони за моей головой и посмотрела мне в глаза.

— Наверное, это покажется тебе бредом, ведь мы почти не знаем друг друга, а наше общее – лишь несколько недель лета… Но… – Она прикоснулась к моему лицу, убирая челку со лба. – Мне кажется, будто я тебя знаю, Реми Беланже. И я хочу быть с тобой вне зависимости от обстоятельств и твоих новых особенностей. Если этого хочешь ты…

Господи, конечно, я хотел! Я хотел ее каждой частью своего искалеченного тела. Хотел всего! Говорить неприлично много, рассказать все, что меня давит, душит, убивает изо дня в день. Целовать ее. Любить. Заботиться.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она улыбнулась:

— Но я уже счастлива.

И все мои чувства соединились в одно – благодарность судьбе за то, что тогда, с рассеченным плечом, оказался возле той больницы. За встречу в библиотеке и за маленький домик в Кармел-Бэй, который уже разваливался без ремонта. За однажды сказанное этой девушкой «да». И за то, как приятно будет называть ее по настоящему своей.

Своей девушкой.

Глава 17. Сказать ему «да» (Жаклин)

«Счастлива».

Я просто выдохнула все, что было у меня на душе, практически открыто предложив ему себя. Не боясь и не стесняясь.

Мне хотелось кричать, петь, летать, рассыпаться на месте или просто сбежать прочь, – так много кипело внутри эмоций, что, казалось, сердце их просто не выдержит. А он молчал, завороженно на меня глядя.

Не в силах даже дышать, мы оба застыли, боясь переступить финишную черту.

— Бланж… – попросила я, прикрывая глаза, словно умоляя больше меня не мучить. – Мне нужно знать точно. До того, как я в тебя по уши влюблюсь. До того, как…

Но он приложил палец к моим губам.

Я все так же сидела на нем сверху. В полной темноте. В одном лишь нижнем белье. Мое шелковое платье валялось на полу рядом с его рубашкой. За окном зажегся фонарь, и вдруг я увидела то, чего так долго ждала от него.

«Ты идеальная».

«Ты восхитительная».

«Ты моя».

Это читалось в его глазах, потому что в восхищенном взгляде Бланжа можно было захлебнуться. Настолько, что я не чувствовала больше ни ущербности этой комнаты, которую всю жизнь ненавидела, ни горечи от разговора с матерью, – только его. Одним только взглядом ему удалось заполнить все трещины и раны моего сердца, нанесенные жизнью.

— Я больше всего на свете хочу быть с тобой, – прошептал он, касаясь моих губ пальцами, как будто предвкушая. Его рот приоткрылся, а взгляд стал таким мутным, как будто под наркотической дымкой. – Жак, – повторил он так тихо, что это почти невозможно было услышать. – Конечно же, я хочу тебя, – добавил он, продолжая пальцами водить по моей коже и дыша так, словно лишился рассудка. Как будто ища подтверждения своих слов на кончиках моих губ. – Я так хочу тебя, что мне почти больно. Хочу быть с тобой всю ночь. И не просто ночуя на одной постели, как было раньше.