Книга Бернаут. Второй раунд, страница 57 – Виктория Побединская

— Прости, Жак. Ты не должна была этого слышать.

Она не ответила. Молча отодвинулась, от меня, стараясь не смотреть мне в глаза. По ее щеке скользнула слезинка, и я стер ее большим пальцем. Жаклин подняла глаза.

— Прошу, прости!

Показалось, что даже время остановилось, наблюдая за этим моментом. Я убрал прилипшую к ее щеке прядь волос, провел большим пальцем от скулы вниз.

— Ты просто заслуживаешь быть свободной, понимаешь? Проживать эту жизнь на полную катушку вместе с кем-то, способным сделать тебя счастливой, а не быть запертой в четырех стенах. Я не смогу ничего тебе дать. Я даже на руки поднять тебя не в состоянии, ну что за позор. – Я прислонился к ее лбу своим.

— Не надо, – прошептала она.

— Что не надо? – так же шепотом ответил я, чувствуя тепло на губах. Еще не прикосновение, но почти.

— Не надо носить меня на руках. Я ж никогда об этом не просила.

А потом просто прижалась своими губами к моим. Мягко и трепетно. Совсем не так, как целовала меня в ту ночь, после которой мы расстались. Ее рот был нежным и сладким. И мне не стоило целовать ее, но она была такой податливой, впуская меня, что я не смог сдержаться и углубил поцелуй. Жаклин застонала. И тогда мою крышу окончательно сорвало.

* * *

— Нет, стой, здесь порог.

Девичий смех разрезал тишину и темноту комнаты.

— Жак…

Все снова потонуло в звуках поцелуев.

— Зараза.

— Нет, не туда.

— Здесь темно, как в склепе.

Она снова засмеялась.

— Ненавижу пороги.

— Тише ты.

— Ай.

Снова шорох и скрип половицы.

— Жак, встань с меня!

Колеса снова застряли в клятой щели в полу. И, наверное, впервые за эти месяцы мне было от этого смешно, а не хотелось убиться прямо на месте.

— Не хочу, – капризно протянула она, оставляя отпечатки губ на моем подбородке, скулах, шее. Мои руки машинально обвились вокруг ее талии, удерживая ее на месте.

— Тогда мы до спальни никогда не доберемся.

— Ну и плевать, – не переставая целовать, ответила Жаклин и добавила совсем тихо, еле слышно: – У нас много времени, они не придут сегодня, ты же слышал? У них теперь есть новый большой дом.

— А почему мы тогда шепчем?

— Понятия не имею.

Она улыбнулась, встала с меня и сделала пару шагов назад, пока не запнулась о постель и не рухнула на нее самым далеким от грациозности образом. Но что вам известно о простых радостях?

— Иди ко мне, Беланже, – скомандовала она.

В тот самый момент я был готов благодарить все силы на свете просто за то, что кровать была невысокая и я мог с помощью одних только рук пересесть на нее с кресла и не выглядеть при этом ущербным. Вот только Жаклин это, кажется, не волновало. Совсем. И что-то внутри меня просто сломалось. Гордость, наверное.

— Целуй меня, – сказал она, встав между моих спущенных с кровати ног, а потом все улетело куда-то в тартарары, потому что все, что зафиксировал мой разум, – губы к губам, ее фантастически сексуальные бедра, на которые как-то сами собой легли мои ладони, и весь мир схлопнулся до размеров этой крошечной комнаты. Мы целовались как сумасшедшие. Как будто это наш последний в жизни поцелуй. Я не заводился так, наверное, никогда в жизни. И сложно было сказать, что было виной: воздержание, ведь за минувший год Жаклин была последней, с кем я спал, или понимание того, что она здесь, со мной, и хочет меня такого. Даже переломанного. В это было сложно поверить. Но ее руки, губы и прерывистое дыхание не могли врать.