Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 20 – Тая Подлунная

Прекрасно. В деле появился новый контур. Семейный заговор был недостаточно семейным, ему потребовалось религиозное обслуживание.

— То есть Дриан мог подделать договор, но не обязан был сам заказывать конструкта.

— Да.

— А мог?

— Если имел доступ к храмовой печати.

— Имел?

Маркеран провёл щупом вдоль серебряного края. Печать на моей манжете вытянулась, но молчала. Видимо, после камня её профессиональная гордость временно ушла в отпуск.

— Раньше — нет. Сейчас не знаю.

Это «не знаю» от Маркерана прозвучало почти неприлично. У него такие слова должны были храниться в закрытом архиве, выдаваясь по письменному запросу и только под расписку.

— Записываем как отдельный канал, — сказала я. — Договор — нотариальный. Конструкт — храмовый. Если это один человек, у него два доступа. Если два — у нас сеть.

— Склоняетесь ко второму?

— Я бы предпочла первое. И кофе. И нормальную обувь. И чтобы убийства не оформляли через межведомственное взаимодействие.

— По делу.

— По делу — второе хуже и потому вероятнее.

Я посмотрела на букву.

— И кто у нас начинается на «Э», ходит рядом с храмом и достаточно близок к Дриану, чтобы получить доступ к заказу?

Маркеран помолчал. Это было не незнание. Скорее, он проверял, сколько можно сказать, не превратив предположение в обвинение.

Арбитры, видимо, даже подозрения гладили по голове только после регистрации.

— Эстер Кор, — произнёс он наконец. — Адепт при храме. Недавно появился в реестрах поставщиков и свидетелей. Связан с Дрианом через несколько частных сделок.

После имени Эстера дело стало толще. Не сильно, на один лист, зато этот лист уже пах храмовой канцелярией и чужими подписями.

— Эстер Кор, — повторила я. — Должность?

— Формально — младший адепт при храмовой канцелярии. Неформально — человек, который умеет доставать чужие подписи до того, как они понадобятся.

— Прелестно. У нас появился специалист по предварительной мерзости.

Я взяла из футляра чистый лист — с разрешения, взглядом, потому что после конструкта даже бумагу хотелось брать по ордеру — и записала:

Эстер Кор, Храм, приказ-печать. Не Дриан.

Потом поставила рядом маленький вопросительный знак. Обвинение без свидетеля выглядит бодро только до первого слушания.

Печать на манжете зевнула. И это было настолько по-человечески, что я машинально накрыла её ладонью.

Воск был тёплый. Мелкие зубцы под тканью не кусались, только чуть шевельнулись, будто Печать устраивалась удобнее. Я провела большим пальцем по краю манжеты — коротко, почти незаметно.

Потом заметила, что делаю и замерла.

Вот так и начинается катастрофа профессиональной дистанции. Сначала ты называешь говорящую печать процессуальным инструментом. Потом гладишь её через рукав, потому что она устала после попытки укусить камень. Потом однажды обнаруживаешь, что в деле появились не только стороны, но и свои.

Недопустимо. Очень тепло. Маркеран ничего не сказал. Хуже. Он заметил и ничего не сказал.

— Запишем Эстера как подозрение, — быстро произнесла я, убирая руку. — Не как обвинение.

— Именно.

— Аделина?

— Ночью.

Я посмотрела на него.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас у нас есть подозрение, а не клетка. Канцелярия поднимет расходные книги, реестр поставщиков чернил и переписку с нотариусом. Через два часа у нас будут документы. Её лучше допрашивать не голосом.