Книга Сентябрь, страница 52 – Мехмет Рауф

Неджиб уже начал считать этот дом своим. Чтобы не уезжать из этих мест, он хотел поселиться в отеле в Тарабье, наслушавшись восторженных рассказов о том месте. Но Сюрейя так настойчиво уговаривал его провести сезон вместе, что ему пришлось согласиться.

Няня Бехидже иногда скрашивала их ленивые часы. С коробкой спичек и пепельницей в руках она приходила к ним и, отказываясь от предложенного кресла, усаживалась на маленький коврик на полу и погружалась в курение.

— Опять началось! – ворчал Сюрейя.

— А у вас разве лучше? – огрызалась она, жалуясь на пианино.

Суад занималась музыкой каждый день, и пальцы ее обретали прежнюю ловкость. Стоило им лишь немного посидеть в тишине, как Неджиб взглядом умолял ее, и она тотчас вставала с приятной улыбкой, спрашивая: «Ну, что сегодня разучим?» Так постепенно сложился целый репертуар. Бывало, полюбив какую-то мелодию, они потом надолго забывали о ней, потому как новых произведений было еще так много! Неджиб упрашивал сыграть их, а Суад жаловалась, что у нее нет времени.

Пока они занимались за пианино, Сюрейя подшучивал над няней. Мужчины отдыхали в табачном дыму, изредка прерывая молчание, а когда у няни заканчивалось терпение и она пыталась от них сбежать, Сюрейя не давал ей этого сделать – это всегда вызывало всеобщий смех.

Неджиб пережил здесь такие мгновения, которые никогда не сможет забыть. Музыка пробуждала в его душе все способности, мечты и стремления, наполняла его жаждой любви и самопожертвования – потребностями, которые, будучи неутолимыми, сначала сладко волновали, а потом мучительно терзали его. Чаще всего это было не столько печалью, сколько тоской по всем недостижимым прекрасным вещам, в которой он утопал, обманывая самого себя.

Когда он подходил поблагодарить Суад после игры, его взгляд иногда скользил с нот на ее руки, а затем поднимался к ее лицу. Тепло, исходящее от этих рук, ангельское спокойствие ее лица, томный взгляд темных глаз, наполненных поэзией музыкальных звуков – все это возвращало его к мыслям о собственном браке. Глядя на нее, Неджиб с отчаянием осознавал невозможность найти подобную – ту, что соответствовала бы всем его мечтам. Мысленно он поздравлял Сюрейю с таким счастьем, но сердце его при этом сжималось при мысли, что ему вряд ли так повезет.

Неджиб так преувеличил в своем воображении ее совершенства, доведя их до невероятных высот, что порой ему хотелось плакать перед этим божественным созданием – перед спокойной улыбкой на этих губах, перед ясным, порой игривым взглядом этих глаз. «Ах, как же повезло Сюрейе!» – думал он. А ему какая женщина достанется? Но жениться ли ему вообще? Решил ли он это окончательно? Если невозможно найти такую, как она, зачем тогда жениться?

«А вдруг найдется такая же? – мысленно спрашивал он себя, как вдруг его осенило: – А если бы мне встретилась она раньше…»

Эта мысль вызвала столь сильное и мучительное волнение, что он простонал: «Ах, если бы она была моей, я бы умер от счастья!»

Молодой мужчина не мог избавиться от этой мысли – она овладела им, околдовала его. Если бы Суад принадлежала ему… Он строил в воображении целую жизнь, и от одного этого счастья – даже мнимого – он изнемогал, обессиленный мучительным, сладостным влечением.

Он представлял, как вплетется в ее жизнь, как будут проходить их дни, как он будет жить в качестве хозяина ее судьбы. Ее отношение к нему, поведение с ним как с мужем… Эти мысли сводили Неджиба с ума. О Аллах, если бы Суад смотрела на него тем же взглядом, говорила тем же голосом, любила той же любовью, что и Сюрейю!