Онлайн книга «Сентябрь»
|
«Я хотя бы была счастлива, хотя бы мы любили друг друга всерьез, и любили так, как только можно желать в жизни!» Но вера эта была ущербна, и она была повержена. Суад полагала, что, если бы любовь ее была пламенной и обжигающей, если бы она принесла себя в жертву, то была бы счастливее, даже именно тогда и была бы счастлива. Она была так потрясена и смущена, что сейчас даже не ощущала горечи от того, что жертвует Сюрейей. Жизнь казалась ей столь бесцветной, что она тосковала по секундам любви, опаляющей и испепеляющей, которую принесла в жертву долгой, спокойной жизни, и после того, как ощутила эти секунды, принести эту любовь в жертву пустым мечтам показалось ей непоправимой ошибкой. И она плакала оттого, что принесла свое счастье в жертву безволию. Теперь все будущие заботы казались ей бессмысленными. — Неужели не было возможности хотя бы умереть вместе, неужели не было возможности умереть ради него? – вопрошала Суад. Даже если бы она не умерла, а страдала, разве несколько секунд такой любви не лучше целой жизни в тысячу, в сто тысяч раз? И Суад плакала. Много часов она плакала, уткнувшись лицом в подушки… * * * В темноте раздался раздирающий душу вопль, затем беготня, шум, крики. Все это становилось громче, усиливалось и распространялось вокруг. Встревоженная, обезумевшая толпа, сбегавшаяся со всех сторон, гудела, наваливаясь, как бурный поток реки, бежала, кричала, и среди всех этих звуков нарастал рокот, что поглощал все: в нем терялись и вопли, и возгласы. То был гул трескающихся, разбивающихся стекол, яростных, гневных криков, доносившихся из разных частей здания, словно бы задыхающихся, и дыма, где-то черного, где-то белого, а где-то багрового. Настал миг, когда все кругом полностью охватил огонь. Рокот, треск, гром… Пламя обволокло округу. Везде был огонь, вопли, возгласы, крики, поднимавшиеся со всех углов, смешались, казалось, наступил конец света… Они были внутри, но ошеломленные волнением первоначальной тревоги, в безумии выскочили на улицу. В зимней ночи, которую только заволокли клубы дыма, лишь в одной части дома, которую отблески огня еще плохо освещали, они искали друг друга. Часть стекол лопнула, из некоторых окон валил дым, из нескольких виднелся огонь, часть селямлика [39] уже была в огне. Среди мечущихся, кричащих призраков в зловещем освещении сада одна женщина раздирающим душу голосом звала: — Сюрейя! Сюрейя! То была ханым-эфенди. Она же увела бей-эфенди в сторону и сейчас металась в поисках Сюрейи и Суад. Когда она наконец нашла сына, то громко охнула: — Суад! Где же Суад? Сюрейя, словно безумец, ничего не слышал и не видел. Казалось, он не понимал, что происходило вокруг. — Мы были вместе, и мы уже выходили!.. Я… я не знаю! – простонал он в ответ и затем, обезумев, стал метаться туда-сюда и звать: – Суад! Суад! — Суад! Суад! – продолжал звать Сюрейя, все в саду слышали его беспомощные, полные горечи крики, но ответа не было. Затем послышался приглушенный голос: — Суад? Ее нет здесь? Почему? То был голос Неджиба. Они столкнулись с Сюрейей, осипшими голосами что-то кричали друг другу, пытаясь что-то узнать. Пожилая женщина умоляла: — Но, ради Аллаха, не стойте, бегите, найдите бедняжку Суад! Кто-то из людей вокруг сказал: «Неужели она осталась внутри?» Тогда все увидели, как Неджиб и Сюрейя бросились к двери. Огонь еще не охватил лестницу внизу, лишь дым и жар душили и угнетали их. Крича, они взбежали вверх по лестнице. Коридор, ведущий в селямлик, был охвачен огнем, гостиная гаремлика[40] клокотала густым дымом, комната Сюрейи в углу уже исчезла в дыму. Тогда Сюрейя, не осмеливаясь войти внутрь, громко позвал: — Суад! Суад! Неджиб уже достиг двери. Они задыхались от ужасного жара. — Суад! – вскричал Неджиб, и обоим почудилось, будто они слышат стон. Но звук этот был заглушен ужасным треском. В дыму, что наступал, словно пламя, вырывающееся из печи, жгучем, плавящем все вокруг, они на мгновение замешкались, но затем Сюрейя увидел, как Неджиб с ужасным криком ринулся внутрь. — Неджиб! – Сюрейя хотел броситься за ним, но, увидев, как со страшным треском рухнул потолок и дверь комнаты исчезла в огне, в отчаянии отвернулся… |