Книга Сентябрь, страница 35 – Мехмет Рауф

— Вот это точно опасный мыс! – смеясь, сказала Суад, указывая на камни у берега и скрытые под водой скалы. – Все корабли боятся этого места во время страшных босфорских штормов!

— Даже лодки? – поинтересовался Неджиб.

Сюрейя, стоявший у пристани Бююкдере и любовавшийся отражением прибрежных домов в зеркальной глади, обернулся и рассмеялся:

— Пожалуй, только лодки!.. Даже в штиль… Особенно в штиль… Взгляните-ка!..

Он широким жестом обвел горизонт, показывая на гладкое море и безветренное небо. Суад смеялась, поглядывая на Неджиба:

— Наш мореплаватель, кажется, собирается составить карту местности…

Сюрейя пожал плечами:

— Вы забываете, что лодке нужен ветер, чтобы плыть и везти нас. А теперь подумайте, как мы отправимся в путь… Ни малейшего дуновения.

Суад поджала губы:

— Вам нужно поработать веслами… Ибо всему миру известно, что если в этом деле и есть совершенно невиновные, так это Неджиб Бей и я.

Сюрейя все размышлял и никак не мог решить, что же делать.

— Отсюда на веслах дойдем до Тарабьи, а там пересядем в коляску. Лодку оставим. Пусть потихоньку плывет в Йенимахалле, – наконец сказал он.

Неджиб покачал головой. Позволит ли течение им проплыть? Нужно идти по верху, чтобы добраться до Тарабьи. А что потом?

— Наш мореплаватель позабыл про течение! – рассмеялась Суад. Она хотела выставить его идею неверной.

Сюрейя громко защищал свою мысль:

— Да ведь до Йенимахалле грести ничуть не легче!

В конце концов решили: поскольку прилив поднимает воду вдоль этого берега, они поднимутся по течению, а затем переправятся на веслах до Йенимахалле.

— Кажется, нам пора уже садиться в лодку, – помахивая зонтиком, сказала Суад, – иначе, похоже, ужинать будем прямо в море.

Потом, по пути к лодке, она взяла мужа под руку и, указывая на клочья тумана, разбросанные ветром, как тюлевые волны, спросила вполголоса:

— А ты их не боишься?

Сюрейя, довольный ее близостью и этим шепотом, рассмеялся:

— Вот и вся морская наука у женщин!.. Они только умеют создавать балласт, особенно если еще и устанут… Но другого выхода нет, Суад: жена мореплавателя должна тоже быть мореплавательницей. Иначе, пока я буду грести, ты окажешься просто лишним грузом – тебе ведь это тоже не понравится?

— Если быть мореплавательницей значит застрять без ветра, провести ночь в море, потом промокнуть под дождем и заболеть…

— Ох уж эти женщины! – рассмеялся Сюрейя. – Ты не договорила, Суад. Раз уж заговорила о будущих бедах, можно продолжать до бесконечности! Заболеть, валяться в постели, еле выкарабкаться… А потом… Как бы сказать… Сдохнуть, что ли? Не дай Аллах оказаться в ваших руках, а уж на вашем языке – и подавно!

Суад высвободила руку и, кокетливо улыбнувшись и обнажив зубы, переспросила:

— В наших руках или на нашем языке?.. В наших руках, да?! Но знаешь ли, что было бы с вами без наших рук?

Сюрейя скептически покачал головой:

— Ну-ка, расскажи?

Суад, изобразив на лице обиду, начала перечислять:

— Вы были бы дикими, как скалы на этом мысу, угрюмыми, никчемными…

— Ох уж эти выдумки! – Сюрейя залился смехом, затем вдруг серьезно спросил: – А вы? А вы-то какие?

Муж и жена снова сошлись вплотную, а Неджиб, уже не слушая их, пробормотал про себя:

«Да, ваши руки!.. Может, потому я и стал таким дикарем?»