Онлайн книга «Месть ниоткуда»
|
— Просто не влезет, — добавил я и глотнул коньяка прямо из горла. Родион взял со стола бутылку минералки и вышел из кухни. Петрович сидел боком ко мне и не смотрел в мою сторону. — В конце концов, можно дать взятку врачам, чтобы они отказались, — повторил я его собственную мысль, высказывавшуюся еще в машине, но Петрович лишь тяжело вздохнул и наехал ладонями на лицо. Я чувствовал себя виноватым. Они оба несчастны, вернее, сын в упоении от возможности получить тяжелую, но благородную травму, отец в тоске — оттого, что тот в упоении, что у него такой бесчувственный и туповатый дружок. Телефон. Нина! Я даже обрадовался. Уж если ты позвонишь, так теперь! Ударение на втором слоге слова «позвонишь». — Майя уже полчаса сидит одна на Тверском бульваре. — А что я могу сделать — пусть сидит! Нина не слышала этого вскрика, отключилась. Я не знал, что мне делать. Коньяка не хотелось, растирать физиономию бессильными ладонями — передразнивать друга. — Езжай, — сказал Петрович. В очередной раз он сразил меня своим великодушием. Лучше бы эгоистически упивался своим собственным горем, и я тогда не посмел бы от него отколоться. — Езжай. Итак, Нина. Опять. Сколько раз я давал себе слово не откупоривать этот сосуд. На самом деле ведь ничего не простил, ничего не забыл. Просто интенсивность переживаний настолько стушевалась, что почти не беспокоила. Смирился с тем, что понять это существо я не в состоянии, потерял желание его понять. Отодвинул на самый край существования, за печку под веник. Нет, опять просачивается, опять лезет в самый центр моей жизни. И ведь это я ее бросил! Почему при этом я считаю, что она победитель?! А как я ее мог не бросить?! На самом деле ничего особенного, если говорить о внешности. Не красавица. Небольшого росточка, фигура… Ну все, как у Чичикова: не толстая и не тонкая, глаза не большие и не маленькие, рот… Вот рот как раз — пухлый, сочный, мне никогда и не нравились до нее такие. Да и в ней не нравился — я с ним смирился, потому что это был ее рот. Не просто рот, а уже немного и пасть. Всегда готовая чего-нибудь сожрать. Необязательно еду. Хотя и ее тоже. Как она поглощала шелковицу в Крыму, якобы решая свои проблемы с кровью: она глотала ее самозабвенно, час простояла под деревом, полузакрыв глаза, облизываясь. То же было с клубникой, черешней, устрицами, мужчинами… Дочь крупного, известного ученого, экономического академика Богомольцева. Он в годы больших перераспределений был одним из финансовых гуру. Кивал очкастой башкой в каждом втором телевизоре и загадочно улыбался. Нина пошла в университет, когда никто еще не подозревал, что через каких-нибудь семь-восемь лет самыми востребованными людьми станут нотариусы и бухгалтеры. И ее красивый филологический выбор окажется чепухой. Русская литература откажется кормить не только тех, кто ее изучает, но даже и тех, кто ее производит. Так что и красный диплом МГУ на тему «Буддийские мотивы в творчестве И. Бунина», и диссертация по творчеству Георгия Иванова превратятся в хлам. Нина перестроилась в один момент, и даже не теряя своей обычной бодрости. «Зачем изучать творчество человека, который не мог себе заработать на новые подтяжки?» Я присутствовал при этом ее разговоре с подружками-парикмахершами. Занимаясь буддизмом и эмигрантской поэзией, она водила знакомство с теннисными тренерами, зубными врачами, гинекологами, автомеханиками и парикмахершами. Всеми теми, кто делает жизнь глаже и легче. Это были финишные годы советской власти, лозунг «обогащайтесь» еще не был выброшен над страной официально, но во всех порах перестроечной жизни уже кипела капиталистическая работа. |