Книга Месть ниоткуда, страница 55 – Михаил Михайлович Попов

— Едем прямо сейчас, Женёк, а?

— Конечно, только один разговор.

— Ты быстро?

Я встал, чтобы удалиться к себе, — не хватало еще и подмосковные масонские тайны сейчас обрушить на голову подавленного отца.

Ожил и мой телефон. Это был Марченко.

Чего-то другого он ждал от моего визита в «Аркадию». Про внезапно открывшийся мне вслед внимательный глаз Ипполита Игнатьевича я рассказывать не стал. Благоразумно. Подполковник вцепился бы в этот факт.

А так что имеем? Лежачего инсультника, и вся информация, которой он, возможно, обладает, закупорена в нем, а я ни в коем случае не могу быть рассматриваем как специалист по откупорке.

Было даже слышно, как мается Марченко на том конце разговора. О, я его понимал, но нисколько не жалел. Он не может решить, насколько опасно для него выйти из камеры, так пусть сидит там и взвешивает возможные последствия хоть до полного одурения.

Я не собирался развеивать его подозрение, что началась мстительная охота на милиционеров-убийц какого-то нашего советского графа Монте-Кристо, отсидевшего по поддельному обвинению двадцать лет, выигравшего в казино миллиард и тратящего теперь его на подкуп лихих дальнобойщиков, чтоб те наезжали на оборотней в погонах. Я не прощу Марченко своего вонючего соседа и не польщусь на его расплывчатые бредни о мировом правительстве.

И я не только не стал развеивать жгучего сомнения в его душе, но, наоборот, кое-что сгустил. Живо описал ему странное поведение Модеста Михайловича на фундаменте масонского храма. Пошел даже на небольшой обман — сказал, что к зданию «алхимической лаборатории» меня не пустили, хотя я и всячески пытался к ней прокрасться.

Что-то там, в «Аркадии», нечисто — таков был смысл моих намеков. Марченко нарастающе сопел, как вентилятор, когда всю его мощь вызывает работающий на пределе своих возможностей процессор.

— «Аркадия» — это современное название, сам Кувакин называл свое заведение «Эсхатон».

— Да-а, — почти игриво спросил я, — а что это значит?

— Еще не знаю, но тебе придется съездить туда еще раз.

Такого поворота я не ждал и не хотел, и, как оказалось, был где-то в глубине готов к отпору.

— Нет уж.

— Что?!

— Не ревите на меня. Я и так сделал больше, чем обязан был. Я не желаю оказаться в положении Ипполита Игнатьевича.

— Так ты считаешь, что это не инсульт, а они сами его обкололи и тебе так предъявили?

О Господи, опять съезжаю в старую яму. Марченко мне напомнил гадину-мать из фильма «Чужой», которая в самый последний момент хватает за лодыжку уже спасшуюся героиню.

— Ничего я не считаю. Никуда больше не поеду. До свидания.

Надо было сразу вырубить трубу — за две секунды, что я медлил, подполковник успел крикнуть, что подло с моей стороны бросать в беде раненого старика.

После разговора настроение у меня стало таким же плохим, каким оно было у Марченко в начале его. Прилипчивая, преступная сволочь. Не может испугать — так давит на моральную педаль.

Но я больше не куплюсь.

Объективно я могу помочь дедушке? Нет. Так и нечего внутренне дергаться.

И тут поступил телефонный удар с другой стороны.

Нина!!!

Ах, надо опять забрать сегодня Майку?

Я вспомнил про Петровича и резко отказался. Надо знать меру. Не договаривались, что я буду возиться с ней постоянно!

— Ты помнишь, что я тебе обещала, если ты откажешься?