Книга Дыхание снега и пепла, страница 722 – Диана Гэблдон

Я оглянулась через плечо, убедилась, что Дункан поднялся наверх, и тихо спросила:

— А что будет с Улиссом? И с Федрой?

Джейми поджал губы.

— Я попросил Дункана продать мне девчонку. А чуть позже освобожу; может, отправлю ее к Фергусу в Нью-Берн. Дункан согласился и выписал закладную. — Джейми кивнул в сторону кабинета. — Что до Улисса… — Его лицо помрачнело. — Думаю, с ним все уладится само собой, саксоночка.

Миссис Баг позвала ужинать, и я не успела спросить, что он имел в виду.

* * *

Я отжала припарку из гамамелиса и каликанта и аккуратно уложила на глаза Иокасте, предварительно напоив ее болеутоляющим настоем из ивовой коры. Припарка не исцелит прогрессирующую глаукому, но хотя бы успокоит ткани. И врачу, и пациенту часто становится легче от самих процедур, пусть и почти бесполезных.

— Принесешь мне вещевой мешок, деточка? — попросила она. — Я там немножко травки собрала, вдруг тебе пригодится.

Я нашла мешок сразу по запаху.

— Где ты ее достала?

— У Фаркуарда Кэмпбелла, — деловито сообщила Иокаста. — Когда ты объяснила, в чем беда у меня с глазами, я спросила Фентимана, знает ли он какое-нибудь лекарство. Он где-то слышал, что помогает конопля. А Кэмпбелл ее возделывает, у него целое поле. Вот я и решила попробовать. По-моему, помогает. Отсыплешь мне немного? Будь так добра.

Развеселившись, я развернула сверток с травой, положила рядом стопочку папиросной бумаги и направила руку Иокасты. Та перевернулась на бок, взяла добрую щепотку пахучей травы, насыпала ее в центр бумажного квадратика и скрутила самый тугой косяк, который я видела в Бостоне.

Не говоря ни слова, я поднесла к концу папиросы свечку. Иокаста втянула дым и откинулась на подушки.

Она молча курила, а я переставляла безделушки. Не хотелось уходить, пока она не заснет, а то еще ненароком спалит весь дом. Иокаста явно очень устала.

Сильный дурманящий запах вызвал к жизни обрывочные воспоминания. Несколько парней из группы студентов‑медиков как-то покурили в свой выходной и пришли в больницу в пропахшей одежде. Так же пахло от некоторых пациентов, которых привозила неотложка. Время от времени я чуяла слабый душок от Брианны, но не задавала вопросов.

Сама я никогда не пробовала курить траву, однако сейчас запах показался мне успокаивающим. Даже чересчур. Я пересела поближе к окну.

Весь день шел дождь. Насыщенный озоном воздух пропах древесной смолой и приятно освежал лицо.

— Ты все знаешь, так ведь? — прозвучал за спиной тихий голос Иокасты.

Я обернулась. Она лежала неподвижно, будто мертвая. Повязка на глазах придавала ей сходство с Фемидой. Какая ирония, подумалось мне.

— Знаю, — так же спокойно ответила я. — Не очень-то честно по отношению к Дункану, как считаешь?

— Нечестно, — еле слышно выдохнула Иокаста вместе с дымом. Она лениво поднесла папиросу к губам и затянулась еще раз, так что кончик вспыхнул красным. Я внимательно следила, но, кажется, она чувствовала, когда пора сбивать пепел — как раз вовремя поднесла папиросу к свечному блюдцу.

— Он тоже знает, — обыденным тоном продолжила она. — О Федре. Понял, когда я велела ему прекратить поиски. Уверена, и об Улиссе ему известно, хоть он и не говорит.

Иокаста вытянула руку с папиросой и аккуратно сбила пепел.

— Знаешь, я сказала, что не стану его винить, если он уедет без меня. Дункан сперва заплакал, а потом ответил, что поклялся быть со мной в горе и радости, и я ведь тоже клялась, разве нет? Клялась, говорю, а как же. И он сказал: «Ну вот». Так что такие дела.