Книга Звезда бессмертия, страница 66 – Анна Чернышева

— Нет, ты не понимаешь! В один момент, сразу и английский, и французский, и немецкий, и еще какой-то тарабарский. Он их даже никогда не учил. Пережил клиническую смерть и…

— Я уж лучше по старинке! – смеется Андрей, – так безопаснее.

— А вот интересно, – вступает в разговор рассудительный Костя, – откуда он взял эти знания?

— Из информационного поля земли, – с комичной серьезностью, заявляет Слава.

— А может из прошлой жизни.

— Тогда бы он помнил английский таким, на каком писал Шекспир.

— А мне нравится Шекспир в подлиннике, – как-то виновато замечает Костя.

— Неужели, ты хоть что-нибудь понимаешь?

— А что там непонятного?

O, how much more doth beauty beauteous seem

By that sweet ornament which truth doth give!

The rose looks fair, but fairer it we deem

For that sweet odour which doth in it live…*

— Все непонятно! И вообще, ты же английский знаешь на троечку.

— Это современный, – оправдывается Костя, – он мне просто не нравится.

— Все ясно, – подытоживает Андрей, – в прошлой жизни ты был средневековым англичанином. Ну, кто еще чего вспомнил?

Я молчу. Хоть и пытаюсь вспомнить хоть словечко на языке из моих снов, ничего не получается. Почему, от моих фантазий никакой практической пользы. Хорошо, хотя бы, что благодаря Свете, я знаю свое имя, хотя бы одно из трех. А то из своего сна, я ничего не смогла запомнить. Вообще, поговорить бы сейчас со Светой, обсудить бы все. Не могут же, на самом деле, ей сниться мои сны. Но откуда тогда она все это взяла?! И куда она сегодня делась? У нее талант пропадать, всякий раз, когда она нужна.

Этим мыслям я придаюсь всю английскую пару. На удивление, меня никто не пытается отвлечь от моих размышлений.

*Прекрасное прекрасней во сто крат,

Увенчанное правдой драгоценной.

Мы в нежных розах ценим аромат,

В их пурпуре сокровенно…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

ИЗ ОГНЯ, ДА В ПОЛЫМЯ.

…Наши надежды остаться незамеченными, мгновенно улетучились, когда мы подошли к городским воротам. Стоявший рядом с ними сержант, в давно не чищеной кирасе и смешном шлеме, так и впился глазами в заметную фигуру Ганса.

— Эй, здоровяк, – окликнул он, как только мы с ним поравнялись,– про таких, как ты нас специально инструктировали. Один такой Голиаф вчера сбежал от отцов инквизиторов, чуть не самого костра. Нам велено ловить.

— Так ловите, – весело разрешил Ганс.

— Уж не тебя ли надо ловить? – сощурился страж, – все приметы сходятся.

— Не, совсем не похож, я видел его вчера, – не растерялся мой спутник. – Как раз, когда он сиганул с телеги, я среди зевак совсем рядом стоял. Он меня на целую голову выше, и в плечах пошире будет, а лицо такое злое, ну, чистый зверь.

Ганс даже перекрестился для убедительности. Он так искусно изображал сбежавшего чудовищного злодея, что даже я готова была поверить, что он его видел. Поверил и сержант. На меня, он даже не взглянул, только спросил, у Ганса:

— Куда, коня-то ведешь? Конь, видно, не твой. Холенный, хозяйский.

— Хозяину и веду, он собрался в дальний путь, хочет, чтобы животина отдохнула на свободе перед долгой дорогой.

— Ладно, проходи, – милостиво разрешил сержант, но ещё долго сверлил нам спины недоверчивым взглядом.

Мы шли по дороге не имея ни малейшего представления о том куда нам направиться. Одно мы знали точно, что должны уйти как можно дальше, от приготовленных для нас костров, терпеливо ожидающих своего часа. Мы быстро и решительно шли куда глаза глядят. Дорога долго петляла между уже опустевших полей, нырнула в небольшую рощицу, прозрачную на осеннем ветру. Низко нависшее небо мрачно хмурилось грязно серыми тучами. Погода навивала невеселые мысли и страх перед будущем. Мы оба молчали погрузившись в свои размышления. Ганс заговорил первым: