Книга Звезда бессмертия, страница 62 – Анна Чернышева

— Это совсем не страшно! – утешает Ленка. – Выучить историю не сложнее, чем формулы в математике!

— Формулы! Да я в этой исторической математике, даже цифр не знаю! Даже не говори мне, как называется тема семинара!

— Это же так просто, Смутное время, – издевается Ленка.

— Что-то у меня слишком смутное представление об этом смутном времени. Когда хоть это было?

— Сразу после смерти Ивана IV.

— Вот утешила! По мне, что Иван IX, что Вася XII.

— Таких царей в нашей истории не было! – строго замечает Лена.

— Хоть таких не было! – радуюсь я, и продолжаю старательно списывать формулы.

— Последние шесть строк, к понедельнику желательно знать наизусть, – важно сообщает преподавательница.

В ответ по аудитории прокатывается горестный стон. Эту даму со всеми ее требованиями у нас терпеть не могут. Старая, длинная, вечно наряженная во что– нибудь зеленое, она просто воплощение всей студенческих неприятностей. Самая главная преподавательница физики удручающе принципиальна. Даже удивительно, как я умудрилась сохранить с ней лояльные отношения вплоть до сегодняшнего дня. Но сегодня все против меня и моей любви! Ну, какие могут быть формулы после такого свидания?! Я хочу, я требую свободы!

Не тут-то было! Мой надежный план отсидеться на семинаре в тихом углу и остаться незамеченной, рушится, как только я пересекаю порог аудитории.

— Элиза Николаевкая! – восклицает преподаватель, сразу заметив меня.

Терпеть не могу свою фамилию! Выскочу замуж, только для того чтобы ее сменить.

— Неужели вы почтили нас своим присутствием?! – глумится историк, – вот вы и будете выступать первой.

— Выступать?!

— Вы же готовились к семинару?

— Да, да, конечно, но отвечать я пока… что-то горло болит, говорить тяжело.

— Диагноз ясен – воспаление хитрости, – констатирует преподаватель, – придется лечить.

«У-у, жук усатый! Ну, чего прицепился?! Знает же, что история для меня сущее мученье.» Надо признать, что на противное насекомое историк похож довольно мало. Полный, рыхлый, сдобный как тесто. Вполне приятный был бы человек, если бы не его любимая история.

— После смерти Ивана какого? Кто еще там был? – лихорадочно стараюсь вытрясти из Ленки, хоть какую-то информацию.

— Иван Грозный, Шуйский, Лжедмитрий, Марина Мнишик, Польский король, – снисходительно улыбается она.

Я отчаянно стараюсь вспомнить хоть что-нибудь. К семинару, я конечно, не готовилась, не до этого было, но проходили же мы что-то в школе! С неумолимой ясностью понимаю, что в школе я проходила мимо «смутного времени».

— Ну-с, Николаевская, мы вас внимательно слушаем, – ехидно обращается ко мне историк, как только начинается пара.

В голове моей абсолютная пустота, как в надувном шарике.

— Сделай лицо попроще, – советует Лена.

Я напрасно стараюсь прогнать с лица вселенскую скорбь. Не знаю я ничего!

— После смерти Ивана Грозного… – начинаю я, мечтая только о том, чтобы меня прервали.

— Продолжайте, продолжайте, – историк садится за свой стол и даже подпирает рукой голову. Пытка будет долгой!

— У царя не осталось наследника, – подсказывает мне Лена, страшным шепотом.

— А куда ж они делись? – с издевкой, осведомляется у нее историк.

Лена замолкает, и я остаюсь один на один со «смутным временем». Я молчу, готовая провалиться сквозь землю, но к счастью, кажется, начинаю что-то припоминать.