Книга Звезда бессмертия, страница 61 – Анна Чернышева

Все таки хорошо, что я не стала притворяться, что боюсь высоты. Иначе сейчас бы пришлось изобразить панику. А мне так не хочется быть смешной. Но романтичный момент уже разрушен. Мы одни, под нами город, над головой – небо. Но что-то уже не так. Я прижимаюсь к Саше, умильно заглядываю в глаза… порыв холодного ветра нагло ломится между нами, сильно раскачивает кабинку, становится неуютно и даже страшно!

— Чего они возятся?! Когда наладят это дурацкое колесо?! – возмущаюсь я.

— Похоже, именно в такой момент, колесо и прозвали чертовым, – улыбается Александр.

— Все-то у нас ломается! Терпеть не могу неумех! Могли бы работать и побыстрее!

— Разве тебе плохо здесь со мной?! – ласково упрекает Саша.

— Нет, я… – теряюсь я, – сама не понимаю, чего я так завелась.

Мы возвращаемся к прерванному занятию, нам опять мешают. Повторяется противный оглушительный скрип, колесо начинает двигаться. Мы спускаемся вниз и мне кажется, что мы движемся гораздо быстрее, чем поднимались. Уединение заканчивается. Мы в прямом и переносном смысле, спускаемся с небес на землю.

А на земле земные потребности.

— Не знаю как ты, а я отчаянно проголодался! Ты не против, поискать что-нибудь съестное? – предлагает мой спутник.

— Отличная идея! – радостно соглашаюсь я, – только давай поищем что-нибудь не такое липкое.

Нужное направление указывает нам заманчивый запах жареного мяса – шашлыки! И мы спешим туда, в осеннем воздухе запах распространяется так далеко, что мы никак не можем найти вожделенную шашлычницу. Кажется, что везде пахнет съестным.

И вот наконец, мы натыкаемся на крохотное затрапезное кафе. Вокруг благоухающего мангала всего три столика. За ними парочки жуют, смеются, болтают. Над шашлыками колдует колоритный армянин. Он только раскладывает новую партию, приходится ждать. В нетерпении я считаю шампуры. Раз, два, три… восемь. Я готова съесть все разом! А роскошно пахнущая свинина так медленно жарится, темнеет, румянится! Я не могу отвести от нее глаз, захлебываюсь слюной. Страшно хочу есть!

Мы берем по два шашлыка, садимся за столик. Я вонзаю зубы в мясо! Вкусный, хорошо прожаренный, прекрасно пахнущий дымком шашлык возвращает мне радость жизни. Солнце припекает совсем по-летнему, громко щебечут птицы, ветки высоких тополей украшают графикой голубое небо. Я разминаю в пальцах остаток хлеба, крошу воробьям. Они шумят и дерутся. Саша смотрит на меня, улыбается:

— Ты сейчас такая красивая.

— Только сейчас? – кокетничаю я.

— Тебе так к лицу…

— Сытость? – смеясь, подсказываю я.

— Тебе к лицу солнце, – мягко поправляет меня Саша. – Ты вся светишься.

— Тогда мы слишком поздно познакомились, – шучу я, – лето кончилось, солнца все меньше, а зимой я буду страшная и тусклая!

— У меня такое впечатление, что мы с тобой знакомы уже очень давно, уже лет пятьсот, со времен мрачного европейского средневековья. Еще до открытия Америки.

— О, боже! Я не такая старая! – смеюсь я.

Мы с Сашей еще долго гуляем по осеннему парку, смеемся, болтаем о всякой ерунде. Потом он провожает меня и мы целуемся в подъезде, как школьники. Я уже готова тащить его к себе домой, но он вежливо прощается и уходит. Кажется, я его люблю!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

СТУДЕНЧЕСКАЯ.

Физика. Неужели несколько дней назад мне это нравилось?! Сижу, мучаюсь дилеммой. Так хочется вспоминать вчерашний день, мечтать, а надо записывать длинные формулы, комментарии, рисовать чертежи. Вокруг даже поглазеть не на что. Аудитория отличается отвратительной простотой дизайна: голые белые стены, черная доска, окна без штор. Не уцелели даже портреты великих физиков, от Нютона и Энштейна остались одни пустые гвоздики. Только скрипучие парты, пережившие не одно поколение студентов, пестрят тупыми надписями и пошлыми рисунками. Тоска! Сижу с Леной, она переспрашивает каждую букву, уточняет, Светы где-то не видно. Сижу, учусь: формулы, формулы, формулы… Но это еще ничего, а вот следующей парой – семинар по истории отечества.