Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 35 – Маргарита Фуаро

— Послы, — сказала она наконец, хотя я ещё не спрашивала.

— Чьи?

— Черноречские.

Рука у неё дрогнула, и шпилька больно кольнула кожу у виска.

Я перехватила её пальцы.

— Малуша.

Она замерла.

— Кто приехал?

Девушка не сразу подняла глаза.

— Святозар Бориславич.

Имя прошло по телу Милены холодной волной.

Я знала этот страх уже не как догадку. Он был телесный. Мгновенный. Ладони стали влажными, дыхание сбилось, в животе сжалось так, будто кто-то там резко затянул узел.

Не моя память.

Но её ужас.

— Он родственник Милены?

Малуша кивнула.

— Двоюродный брат вроде. Или ближе. Я роды ваши плохо знаю.

— Она его боялась.

Это не был вопрос.

Малуша отвела взгляд.

— Когда он говорил, госпожа всегда молчала.

— Многие молчат, когда говорят мужчины.

— Нет, — тихо сказала она. — Не так.

Я посмотрела в мутную медную пластину. На меня смотрела Милена Черноречская — бледная, тонкая, с закрытыми волосами и чужими глазами. Вчера после бани я спрятала зубец гребня Рогнеды в щель за печью, рядом с берестой Огнеславы. Теперь казалось, что тайники множатся быстрее, чем ответы.

Добрава. Рогнеда. Огнеслава. Ясна. Горький корень. Переписанная строка. Святозар.

Каждый день приносил новое имя, и каждое имя было не человеком, а дверью в темноту.

— Меня поведут к ним? — спросила я.

— Княгиня Яромира сказала: вы должны выйти в гридницу. Черноречье должно видеть, что вы живы.

— Как мило. Родственники приехали удостовериться, что товар ещё не испорчен.

Малуша побледнела.

— Не говорите так при них.

— Почему?

— Потому что они сами так думают.

Я запомнила.

Гридница встретила меня знакомым запахом дыма, мяса и мужской власти. Только сегодня пир был не шумным, а натянутым. За столами сидели люди Ратибора, бояре Стужи, несколько черноречских гостей в богатых тёмных плащах. Их одежда отличалась от местной: мягче ткань, тоньше отделка, больше серебра на поясах. Они привезли южную вежливость, под которой легко угадывался нож.

Ратибор сидел во главе.

Он был всё таким же неподвижным. Тёмное сукно, мех на плечах, рука на столе рядом с чашей. Но сегодня рядом с ним чувствовалась не только сила. Настороженность. Князь смотрел на гостей так, как смотрят на волков, которые вошли во двор на задних лапах и называют себя соседями.

Яромира сидела чуть поодаль, прямая, холодная. Всеслава стояла за её плечом.

И был он.

Святозар.

Я поняла это сразу, хотя никто его не назвал.

Он сидел ближе к середине стола, но держался так, будто место ему было у князя. Молодой, красивый, светло-русый, с открытым лицом и улыбкой, от которой у Милены внутри всё сжалось. Не грубый. Не страшный внешне. Наоборот — слишком приятный. Такие мужчины умеют говорить ласково даже тогда, когда ломают человеку жизнь.

Он поднялся, когда меня ввели.

— Милена.

Он произнёс имя тепло. Почти нежно.

Зал услышал родственную ласку.

А моё тело услышало приказ.

Я заставила себя не отступить.

— Святозар Бориславич.

Слова вышли сами. Значит, тело знало, как к нему обращаться.

Его улыбка стала шире.

— Жива. А нам говорили, что стужский холод едва не забрал тебя.

— Стужский холод тут не самое опасное.

Несколько стужских бояр переглянулись. У Ратибора чуть заметно изменился взгляд. Святозар рассмеялся, будто я сказала что-то очаровательное.

— Слышите, княже? Черноречская кровь крепка. Даже ваша земля не смогла её укротить.