Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 129 – Маргарита Фуаро

Яромира закрыла глаза.

Не вмешалась.

Ясна долго смотрела на свои пальцы.

— Темно было.

— Где ты была?

— В своей колыбели. Нет… не в колыбели. Я уже ходила. Мне дали деревянного волка. Я с ним спала.

Варка тихо выдохнула.

Рогнедин волчонок лежал сейчас в свёртке на столе. Другая жена сделала игрушку своему нерождённому ребёнку, а похожую держала маленькая Ясна в ночь смерти матери. Как будто все женские линии в этом доме шли рядом и всё время обрывались.

— Дальше, — сказала я.

— Матушка кашляла. Там пахло сладко. Мёдом. И горько.

— Горьким корнем?

Ясна посмотрела на меня.

— Как тот настой.

Я кивнула.

— Кто был у двери?

Она сжала край шали.

— Женщина.

— Ты видела лицо?

— Нет.

— Почему?

— Плат. И темно. Я видела рукав. Вот такой.

Она показала на обрывок ткани.

— Серебро блестело.

Я не торопила.

Дети, как и мёртвые, плохо говорят, если на них давить.

— Она говорила?

— Да.

— Что?

Ясна нахмурилась.

— Не помню.

— Голос был молодой? Старый?

— Тихий.

В комнате стало очень тихо.

Я почувствовала, как Добрыня, стоявший у двери, напрягся.

Тихий голос.

Слишком много тихих голосов ходило по этому дому.

— Мужской или женский? — спросила я.

— Женский.

— Ты уверена?

Ясна кивнула.

— Она сказала… — Девочка замолчала.

— Что?

— «Спи, волчонок. Матушка устала».

Яромира резко отвернулась к окну.

Варка выругалась себе под нос.

У меня сжалось горло.

Так говорят женщины, которые были рядом с ребёнком не впервые. Так говорит не чужая служанка, забежавшая на миг. Так говорит та, кому ребёнок может поверить даже ночью.

— Она прикасалась к тебе?

— Да. К волосам.

— Рука была какая?

Ясна закрыла глаза, будто пыталась поймать старую картинку.

— Холодная. На пальце кольцо.

— Какое?

— Чёрное.

Я подняла взгляд на Добрыню.

Чёрный камень.

Журавль.

Но Ясна покачала головой, будто услышала мой вывод раньше меня.

— Нет. Не большое. Женское. Тонкое.

Яромира медленно повернулась.

— Женское кольцо с чёрным камнем носила Предслава.

Имя прозвучало впервые за всё это время так ясно, будто его давно держали за дверью.

— Кто это? — спросила я.

Добрыня ответил вместо неё:

— Вдова Глеба. Старшего брата князя.

Я вспомнила обрывки разговоров. Брат Ратибора. Мёртвый. Борьба за стол после старого кровавого пира. Тени рода, о которых не говорили, потому что в Волчьем доме прошлое не лежало в могилах — оно сидело на лавках рядом с живыми.

— Где она сейчас?

Яромира сказала:

— Живёт в дальнем крыле главного терема. После смерти мужа не вышла снова замуж. Почти не бывает в гриднице.

— Неждан? — спросила я.

Добрыня понял сразу.

— При ней рос.

В комнате будто стало меньше воздуха.

Неждан — мальчик, которого могли сделать «правильным» наследником.

Предслава — вдова старшей линии Волчьего дома.

Женщина с чёрным кольцом.

И тёмный рукав с серебром.

— Почему вы раньше не говорили о ней? — спросила я.

Яромира посмотрела на меня холодно.

— Потому что в этом доме не каждую тень зовут к столу.

— А зря. Тени здесь хорошо режут горло.

Добрыня шагнул к двери.

— Привести Предславу?

Яромира не сразу ответила.

— Нет.

Я резко повернулась к ней.

— Что значит нет?

— Если она виновна, она уже знает, что мы близко. Если мы пошлём дружину, её предупредят раньше, чем доведут.

— Тогда что?

Яромира посмотрела на Всеславу, которая всё это время стояла у печи и молчала.