Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 109 – Маргарита Фуаро

Добрыня сделал шаг.

— Кому?

Велемудр не отвёл глаз от меня.

— Всем.

— Удобный ответ, — сказала я. — Когда виноваты все, никто не идёт под нож.

— Ты хочешь одного имени, пятая. Так проще твоему разуму. Одна рука. Один яд. Один злодей. Но старый дом не рушится от одного гвоздя. Его держит множество гнилых балок.

— Я это уже поняла.

— Нет. Ты всё ещё думаешь, что если назовёшь Сухорукого, земля выдохнет.

Сердце ударило сильнее.

— А разве нет?

— Миронег — сухая ветка. Срежешь её — корень останется.

— Тогда назовите корень.

Велемудр тихо усмехнулся.

— Если бы слова могли спасти, Огнеслава была бы жива.

Я почувствовала, как злость поднимается слишком быстро. Горячая, опасная, почти сладкая.

— Не смейте говорить о ней так, будто вы не стояли рядом, пока её называли безумной.

Его глаза стали темнее.

— Я стоял рядом, когда твой князь приказал ждать.

Добрыня резко повернул голову ко мне.

Значит, он не знал.

Или знал не всё.

Я сжала пальцы.

— Он уже сказал это в горячке.

— Горячка часто честнее совета.

— А вы? Вы были честны?

— Я был верен земле.

— Земля просила убивать женщин?

— Земля просила крови, которую украли у неё давно.

— Кто так решил? Вы?

Велемудр шагнул в церковь.

Серые люди за ним остались у порога. Добрыня напрягся, но не ударил.

— В старом обете сказано: пятая жена назовёт скрытую кровь перед родом, землёй и огнём. Но если она назовёт неверно, кровь уйдёт в будущее. Так было записано. Так было передано.

— Будущее — это Ясна?

— Сейчас — да.

Всё внутри стало холодным.

— Это угроза.

— Это долг.

— Нет. Это способ заставить меня молчать.

— Молчать? — Он покачал головой. — Нет, чужая душа. Тебя как раз хотят заставить говорить. Но не то имя. Не ту кровь. Не в тот час.

Я вспомнила синий огонь. Как Велемудр первым назвал его знаком. Как Святозар ждал обвинения против Волчьего дома. Как Миронег пришёл за «порядком». Как Неждану вложили красную нить.

Да.

Меня хотели заставить говорить.

Назвать Ратибора проклятым.

Назвать Волчью кровь нечистой.

Назвать страх правдой.

— Кто хочет? — спросила я.

— Те, кому слабый наследник выгоднее сильного князя.

— Миронег.

— И не только.

— Кто ещё?

Он молчал.

Добрыня рявкнул:

— Говори.

Велемудр посмотрел на него почти с жалостью.

— Ты всю жизнь служишь мечом, Каменный. И всё ещё веришь, что у правды есть горло, к которому можно приставить сталь.

— У некоторых есть.

— У правды — нет.

Я шагнула ближе к волхву.

— Зачем вы пришли?

— Не за печатью.

Я невольно коснулась пояса, где спрятала восковой оттиск журавля.

Он заметил.

Конечно заметил.

— И не за писцом, — продолжил он. — Трусливые люди иногда переживают храбрых именно потому, что прячутся вовремя.

За завесой Остромир тихо всхлипнул.

— Тогда зачем?

Велемудр наклонился ко мне.

От него пахло дымом, морозом и сухими травами.

— Ясну уведут не ножом. Не криком. Не силой. Её уведут туда, куда ребёнок сам пойдёт, если поверит знакомому голосу.

У меня пересохло во рту.

— Кто?

— Ты слушаешь, но всё ещё не слышишь. У каждого убийства в этом доме была одна и та же хитрость: дверь открывал не чужой.

Добрава пила настой «для сил».

Рогнеда вошла в баню.

Лада пошла к саням.

Огнеслава осталась в дальнем тереме, потому что ей велели ждать.

Ясна…

Ясна пошла бы только с тем, кому доверяет.