Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 6 – Николетта Фэй

— Оставьте нас, — говорит Кайден адъютанту.

Тот выходит. Я остаюсь напротив человека, под командованием которого погиб мой брат, и прикидываю, успею ли добраться до окна, если он позовёт стражу.

Кайден проходит мимо меня и поворачивает ключ в замке. Щелчок звучит негромко, но после него весь академический шум остаётся снаружи.

Командор возвращается, останавливается в нескольких шагах и смотрит мне прямо в лицо.

— Мира.

— Мира.

Имя, произнесённое Кайденом, срывает с меня последнее прикрытие. Бежать бессмысленно: кабинет на четвёртом этаже, дверь заперта, а мужчина передо мной командует всей академией.

Я вытаскиваю из-под шинели подшлемник. Волосы рассыпаются по плечам и цепляются за влажный воротник. Кайден не зовёт караул — освобождает место на столе, будто уйти раньше ответа не позволит.

— Давно поняли? — спрашиваю я.

— Здесь хватило нескольких секунд. Рен держал левую руку ближе к оружию. После падения с северной стены он берёг правое плечо, а вы тянете его назад, потому что мундир вам тесен. И он никогда не ждал перед моим столом разрешения заговорить. Даже виноватый начинал с: «Командор, вы сейчас будете недовольны».

Я замечаю, как опять перехватила шинель справа, и заставляю себя опустить руку. Поздно. Кайден уже увидел попытку скрыть ошибку.

— Этого достаточно, чтобы запереть дверь?

— Нет. — Он открывает верхний ящик и кладёт на стол маленький портрет в потёртой кожаной рамке. — Этого достаточно.

На снимке я стою возле дома с корзиной белья. Рен выпросил этот отпечаток, уверяя, что в казарме ему нечем отпугивать тоску. На обороте его почерком написано: «Мира. Если начну строить из себя героя — напомнить, что дома меня знают лучше».

Кайден разворачивает рамку ко мне. Портрет брата лежал в его столе, а к нам приехал закрытый гроб.

— Верните.

Я протягиваю руку, но он удерживает рамку ладонью.

— Сначала снимите жетон Рена. — Кайден отодвигает кристалл, освобождая место передо мной.

— Боитесь, что он испачкает ваш кабинет?

Резкость вырывается раньше, чем я успеваю её остановить. Кайден убирает ладонь с портрета, однако смотрит холоднее.

— Боюсь, что сюда войдёт адъютант. Если он увидит жетон на вас, разговор продолжится в караульном помещении. Снимите его и положите рядом с приказом.

Под рубахой край спрятанной записки царапает кожу. Кайден знает моё имя, но не знает про Белый зал. Пока он смотрит на форму, записка остаётся моей.

— Вы вызвали меня не ради жетона. Так зачем?

Кайден ждёт, пока шаги в коридоре удалятся, и отходит к окну.

— Вы прошли основной контур под именем человека, которого внешний реестр считает погибшим. Сбой попадёт в отчёт. Пока Попечительский совет не запросил ваше задержание, вы можете выйти через служебный проезд.

— И вернуться домой с пустыми руками? — Я забираю портрет. Кайден не мешает. — Вчера мы хоронили Рена. Сегодня ваша академия выдала мне его койку, свежую форму и сообщила, что он жив. Теперь вы предлагаете поторопиться, пока никто не заметил неудобную сестру.

На слове «вчера» он смотрит на отмеченный на карте западный хребет. После пустой урны даже соболезнования прозвучали бы издевательством.

— Я не отдавал приказ о похоронах, — произносит он. — И не знал, что семье уже передали извещение.